Труды Бааль Сулама / Письма / Письмо 67
От 1 Кислева 5692 (1931) г. — Раби Моше Мордехаю Шульцу
С божьей помощью, 2-й день Рош Ходеш Кислев, 4-й день [недельной главы] Толдот 5692 года, Святой Город Иерусалим, да будет он отстроен и утвержден, бе-эмен [аминь].
Уважаемому и дорогому моему другу, рабби Моше Мордехаю, шлит"а:
Сегодня я получил твое письмо с известием о сыновьях [рождении/добрых вестях], да благословит Всевышний удачей и добрым именем среди Израиля. И слава Творцу, я тоже сделал шидухим (сватовство) для моего сына Шломо, н.и., и для моей дочери Сары, тихие, и с Божьей помощью я должен выдать их замуж в эти ближайшие месяцы, и да направит Творец его путь в Своих великих милосердиях.
В целом я нашел в этом письме час душевного покоя, хотя ты и здесь не удержался от того, чтобы плотское обязывание не взяло верх; тем не менее, суть поистине перевесила написанное, как ты и сам написал.
А то, что ты написал, будто я сержусь или беспокоюсь о тебе из-за того, что ты ничего не писал мне целых два года, «ибо ты так чувствуешь» — отвечаю тебе: хотя это чувство не совсем безосновательно, однако по форме оно ошибочно. Ибо пред Творцом открыто и известно, что мне, упаси Бог, не причиняет никакого реального добра или зла все то, что исходит от постигающих тело. Как издревле, так и ныне я стою на одном: «Горе этой красоте, что истлевает в этой пыли» (на основе Брахот 5б), и отсюда происходят вся моя печаль и вся моя скорбь.
После этого предисловия я перехожу к исполнению твоей просьбы, которую ты написал мне следующими словами: «Очень прошу тебя написать мне какие-нибудь новые слова Торы (милин хадатин д'орайта)», конец цитаты.
И нам следует глубоко вникнуть в слова наших мудрецов, ибо все их слова подобны угольям огня. Вот они сказали (Авот 4:17): «Один час душевного покоя в Будущем мире лучше всей жизни этого мира, и один час раскаяния и добрых дел в этом мире лучше всей жизни Будущего мира». Что, казалось бы, противоречит начало и конец. Ведь после того как они постановили, что один час Будущего мира лучше всей жизни этого мира, то, безусловно, имеется в виду духовная жизнь этого мира, то есть раскаяние и добрые дела. Ибо нельзя подозревать, упаси Бог, что Мишна говорит о жизни иллюзорных наслаждений, свойственной нечестивцам, глупцам и гордецам, ибо нам уже сообщили (Брахот 8б; Зоар, Мишпатим, п. 235), что нечестивцы при жизни своей называются мертвыми. То есть та самая форма жизни, к которой нечестивец хоть как-то может уподобиться — сама эта форма и есть смерть, то есть противоположность жизни и блаженства, так что смерть, понимаемая нечестивцем как отсутствие иллюзорного наслаждения, есть ложное понимание. Ибо отсутствие телесного наслаждения не является противоположностью жизни, чтобы его можно было определить как смерть. Но именно сама субстанция (ешут) телесных наслаждений, которые получают нечестивцы, которым они радуются и веселятся, — именно они сплетаются вокруг них железной преградой, отделяющей их от «жизни жизней», и они погружаются в альма де-мота (мир смерти). Как написано (Бава Батра 16а): «Сатан — это Злое Начало, он же Ангел Смерти».
Исходя из этого, с абсолютной очевидностью ясно, что слова Мишны «жизнь этого мира» указывают на духовную жизнь этого мира, ибо «язык мудрых — исцеление» и «не скажут лжи» (ср. Притчи 12:18; Софония 3:13), упаси Бог. И об этом они сказали, что один час душевного покоя в Будущем мире лучше нее. Если так, как же они добавили и сказали, что один час раскаяния и добрых дел в этом мире лучше всей жизни Будущего мира?
И не нужно натягивать толкование, разделяя, что раскаяние и добрые дела — это дело труда и терпения, и потому они стоят отдельно от жизни этого мира, из-за чего вначале сказали, что один час душевного покоя Будущего мира лучше нее. Правда, труд и усердие, лишенные наслаждения, похвальнее духовного наслаждения этого мира, поднимаясь даже выше всей жизни Будущего мира. Однако подобные вещи приемлемы лишь среди людей малого ума и никогда не появятся на трапезе мудрецов. Ибо наши мудрецы уже определили для нас в Святом Зоаре (см. Идра Раба, п. 155; Трума, п. 380), что везде, где есть труд (тирхута), там пребывает Ситра Ахра, потому что Ситра Ахра находится в ущербности (гриу), и точно так же все те, кто привязан к ней. Святость же — там пребывает полнота (шелиму), и все дела святости совершаются в полноте, без труда, но в наслаждениях и блаженстве. Смотри там.
Прежде чем проникнуть в глубину их слов, я хорошо определю тебе значение этих слов — «этот мир» и «Будущий мир», используемых в высказываниях наших мудрецов. Как приводится в Зоаре (Ишмач Исраэль / Шмитот Сефер а-Зоар, Берешит 265а) от имени «Сефер а-Бахир», где спросили у р. Рихимая: что такое Олам а-Ба (Будущий мир) и что такое Ле-Атид Лаво (Будущее, которое придет). И он ответил им: Альма д'Ати у-Ва (мир, который приходит и идет). То есть изобилие стоит перед тем, чтобы прийти к нам. Смотри там.
И ты видишь четкую разницу и определение между «этим миром» и «Будущим миром»: «этот мир» — это то, что постигается нами в настоящем (гове), или то, чего мы уже достигли в прошлом (хайя). В то время как «Будущий мир» — это то, чего мы еще не достигли здесь и сейчас в настоящем, но что должно прийти к нам «в будущем», то есть спустя время. Но оба они говорят о том, что человек постигает и получает в этом мире, ибо значение награды души, на которую уповают в будущем, приводится в вышеупомянутом Зоаре и определяется исключительно словом «Ле-Атид Лаво». То есть до исправления люди этого мира совершенно не приспособлены к ее получению, за исключением душ, освобожденных от тела, или после Гмар а-Тикун (Конца Исправления), когда этот мир возвысится до великой ступени мира Ацилут, и сейчас нет необходимости распространяться об этом.
И известно, что «вначале наши отцы были идолопоклонниками, а ныне Всевышний приблизил нас к Своему служению — Терах, отец Авраама и т.д.» (из Пасхальной Агады). И нам нужно понять намерение автора Агады в этом отношении к Тέραху, отцу Авраама, чтобы напомнить нам в самое избранное время — время нашей свободы.
Однако мы находим подобное и в Святой Торе, где написано (Бытие 11:32; 12:1): «И умер Терах в Харане. И сказал Господь Аврааму: пойди из земли твоей и т.д.». Ибо эта связь также поразительна и удивительна: чтобы первое откровение Бога первому отцу, который является корнем и ядром всего Израиля и всего исправления, включающим в себя все изобилие и блаженство, на которое мы уповаем и которое должно открыться в мирах для всех праведников и пророков от начала до конца... Ибо таков закон святости и духовности, что корень включает в себя все поколения, которые приходят и раскрываются по его причине, как сказали мудрецы (Шмот Раба 40:3 и др.) об Адаме а-Ришоне, который включал в себя все души, которые придут в мир. И точно так же первенец включает в себя всех сыновей, рождающихся после него, как известно из книг. И если так, то, казалось бы, следовало, чтобы между именем Тέραха и первым откровением Авраама, который есть корень всего, прошло и разделило несколько стихов, как было сказано. И на первый взгляд эта связь выглядит весьма странной: смерть Тераха в Харане и сразу «И сказал Господь Аврааму и т.д.».
И здесь я должен объяснить суть идолопоклонства в его корне. Это подобно тому, как говорится в книгах о стихе «Да не будет у тебя бога чужого», смысл которого в том, чтобы Творец не был для тебя как чужой человек (иш зар). То есть служение чужому человеку сопряжено с трудом, и поэтому оно является идолопоклонством (авода зара). Служение же Творцу должно происходить в любви и радости, и тогда его место в святости, и никак иначе.
Точно так же приводится от имени Баал Шем Това, благословенной памяти, на стих «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исход 20:3): тот, кто верит, что существуют иные силы помимо силы Творца, именуемой Элоким, тот служит идолам, и это глубокий вопрос. И это потому, что служащий Богу не нуждается ни в каких изменениях в материальном миропорядке, ибо он устроен с добрым и чудесным оком, как написано в «Шир а-Йихуд» (на пятницу): «И ни единой вещи из творения Своего Ты не забыл, ничего не прибавил и ничего не убавил», смотри там. А материальный миропорядок устроен таким образом, чтобы все люди мира соединились и стали пригодны для Его служения, как написано (Притчи 16:4): «Все соделал Господь ради Своей цели». И об этом написано (см. Мегила 10б; Зоар, Ваера 399; Зоар Хадаш, Итро 328): «Не было у Него радости, подобной дню, когда были созданы небо и земля», и также сказано в Писании (Бытие 1:31): «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма». И все же все устроено так, как подобает для такого служения, будучи пригодным для чудесной награды, о которой «глаз не видал, о Боже, кроме Тебя» (Исайя 64:3).
Такова суть служения и награды, устроенных перед нашими глазами в этом мире в материальности. И здесь мы видим, что всякая выплата награды соответствует страданию, испытываемому трудящимся во время работы. Однако понятие труда и страданий, проявляющихся во время работы, оценивается и измеряется степенью удаления выплаты от времени совершения труда. Ибо такова природа, что выплата гасит и искореняет страдания труда из их корня, то есть они не ощущаются как страдания вовсе, ни полностью, ни в малой части.
Подумай сам: если ты меняешь корову на осла, ты получаешь душевное покой, доставляемый ослом, в равной мере по широте и охвату с коровой, или во всяком случае не меньшей. Ибо если бы не так, ты бы не стал менять ее на осла. И точно так же рабочий: если бы хозяин не дал ему выплату и вознаграждение, которые приводили бы его в состояние душевного покоя не меньшего, чем до его работы, то он, конечно же, не стал бы менять свой труд на эту плату. Ведь намерение рабочего — заработать и обрести душевный покой посредством обмена, а не приумножить печаль к своим печалям, и это вещь простая и понятная каждому.
Правда, здесь есть частные случаи, выходящие из общего правила, но речь идет о большинстве людей. Ибо истинная цена труда подтверждается лишь на большинстве людей, а не на отдельных личностях.
И тем не менее, несмотря на весь этот здравый смысл, чувства тебе противоречат, ибо в конце концов кажется, что тело не производит интеллектуальных расчетов, оно ощущает боль — большую или меньшую — во время работы, и никакая выплата вовсе не гасит огонь боли от труда в данный момент.
Но на самом деле расчет верен, поскольку тело не наслаждается и не страдает от будущего, но от настоящего. И поэтому, если бы хозяин стоял над рабочим и выплачивал ему его плату в настоящем, то есть ежемоментно — за каждое мгновение настоящего давал бы ему по монетке, то он, безусловно, вообще не почувствовал бы своего труда, потому что выплаты гасили бы боль и искореняли ее из корня. Но хозяин поступает не так: он выдает ему зарплату и производит расчет в конце работы, спустя день, неделю или месяц. И поэтому животное тело, которое не наслаждается и не страдает от будущего, испытывает боль и тревогу, поскольку оно действительно теряет весь свой труд; и для животного восприятия получается, что тело, получившее плату, ничего не работало, а тело, которое работало, ничего не получило взамен, ибо оно находится в разделении (перуда), наслаждаясь лишь мгновением настоящего, в то время как ощущение будущего воспринимается им как нечто принадлежащее чужому телу. Хорошо уясни это.
Посмотри на лавочника-торговца: он ведь действительно получает свою плату в настоящем — то есть за каждое мгновение, пока он хлопочет и страдает, обслуживая покупателей, он вообще не чувствует своего труда, и наоборот — он радуется и веселится в момент выручки, и связанный с выручкой труд искореняется у него из корня, и он не похож на рабочего, который получает зарплату вечером и пребывает в печали и горе во время работы. И это то, что я сказал: всякое понятие боли и страданий, существующее в реальности, порождается исключительно отдалением выплат от времени работы. И если ты вникнешь еще глубже, то обнаружишь, что по мере удаления времени посередине возрастает и боль от труда — точь-в-точь как две равные капли воды.
И с помощью этого становится понятным определение двух имен: «праведник» (цадик) и «нечестивец» (раша), ибо человек не сидит без дела в этом мире, и неизбежно в каждое мгновение у него есть какое-то ощущение в силу его существования в мире — либо во благо, либо во прок, упаси Бог. То есть понятие благословения, которым мы обязаны благословлять Творца, — это то, что совершается само собой. Подобно тому как богач, дающий достойную милостыню бедняку, знает наверняка, что бедняк благодарит его за это, и ему не нужно прислушиваться к тому, что тот произносит устами. И точно так же наоборот: если человек бьет и проклинает своего товарища, он знает наверняка, что товарищ проклинает его, и ему не нужно специально обращать на это внимание.
Точно так же и в этом: если человек наслаждается своим существованием в мире Творца, то в этот самый момент он благословляет своего Создателя за то, что Тот создал его для наслаждения, и ему почти не нужно произносить это устами, как сказано выше. И наоборот, упаси Бог, если человек ощущает какую-то боль во время своего существования в мире Творца, то в этот самый момент он поступает наоборот, упаси Бог, как сказано выше.
И хотя он не произносит ничего дурного устами, тем не менее ощущение является господствующим, и это и есть имя «нечестивец» (раша), ибо в час, когда он испытывает какую-то боль, он неизбежно поступает нечестиво, упаси Бог, и т.д., потому что ропот выражается в самом ощущении и не нуждается в публичном обнародовании. И даже если он произносит устами какое-то благословение, это подобно, упаси Бог, лицемерию — как хозяин, который бьет и ломает кости своего раба, а раб отвечает ему: «Я очень наслаждаюсь твоими ударами, и я радуюсь и веселюсь всем сердцем». И об этом сказано (ср. Псалмы 101:7): «Говорящий ложь не устоит пред глазами Моими».
Исходя из этих слов, ты поймешь определение имени «праведник» (цадик): под этим подразумевается такой человек, который пребывает в мире Всевышнего, и несмотря на это, постоянно получает только хорошие и приятные ощущения, находясь в непрерывном наслаждении. Вследствие этого он постоянно благословляет Творца за то, что Тот создал его и предоставил ему столь прекрасный и радостный мир. И он, конечно же, тоже не обязан произносить слова именно артикуляцией языка, ибо сами ощущения являются теми благословениями, которыми он непрестанно благословляет Творца, как объяснено в вышеприведенной притче. И поэтому он называется «праведником», ибо оправдывает (мацдик) творение и чувствует его таким, каково оно есть на самом деле, как написано (Бытие 1:31): «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма».
И об этом написано (Аввакум 2:4): «И праведник верой своей живой будет» (ве-цадик бе-эмунато йихье). И это призвано научить нас силе праведника, ибо простому человеку это кажется совершенно непонятным: как может человек находиться в этом мире и избавиться от боли и страданий? И еще более удивительно: как он может пребывать в непрерывном наслаждении, что, казалось бы, противоречит чувствам!
Однако со всем вышесказанным ты поймешь, что все понятие труда и боли, существующие в реальности, обнаруживаются лишь в аспекте удаления выплат от работы. И поэтому, хотя ценность выплат такова, что они способны погасить страдания и искоренить их из корня, тем не менее они не действуют на него во время самой работы, и у него есть время ощутить их, как было подробно сказано. Как в притче о лавочнике, у которого боль от хлопот полностью искоренена, и он смотрит на их место, а их вовсе нет во время выручки и обслуживания покупателей, по той причине, что плата и труд приходят одновременно, и нет никакого промежутка времени, в который проявилась бы боль от труда. И хорошо уясни это.
И из этого ты просто поймешь слова Зоара о том, что везде, где есть труд, там пребывает Ситра Ахра, ибо она находится в ущербности, и все дела ее ущербны, и т.д., смотри там. Ибо тот, кто удостоился совершенной веры, для него будущее (ехеве) служит настоящим в самом буквальном смысле, ибо в противном случае вера не называется совершенной. По аналогии: если верный человек обещает мне что-то, то я чувствую себя так, будто получил это немедленно в руку; и если в моем ощущении все же не хватает какой-то малости — то есть я чувствую, что мне было бы приятнее, если бы я получил это прямо сейчас в руку, — значит, именно этой доли мне и не хватает в вере в него. Прекрасно усвой это.
Отсюда само собой разумеется, что праведник, удостоившийся совершенной веры в той мере, о которой сказали мудрецы (Авот 2:14): «Верен Хозяин работы твоей, Который выплатит тебе плату за твой труд», — непременно ощущает в каждой крупице и частице боли своего труда те выплаты, которые он получает от Творца. И хотя он еще не получил их в настоящем, тем не менее его вера светит ему в совершенстве так, что самый акт даяния уже не имеет возможности добавить даже крошечную долю душевного покоя. Ибо если бы даяние ценилось хоть немного выше обещания, пусть даже в мельчайшей степени, значит, он еще не достиг конца веры, как сказано выше. А раз так, он не называется праведником; следовательно, он непременно должен достичь конца веры, когда обещание служит ему наравне с даянием, и для него нет никакой разницы между будущим и настоящим. И раз так, он подобен лавочнику, у которого место боли от хлопот во время обслуживания покупателей просто не может проявиться, поскольку труд и выплаты приходят одновременно. И об этом написано: «И праведник верой своей жить будет».
И этим понятны слова Зоара о том, что где есть труд, там Ситра Ахра и т.д., а святость обитает лишь в полноте и т.д., смотри там. Ибо это безошибочный признак: если он удостоился прилепиться к святости, он непременно удостоился совершенной веры, а раз так, откуда у него ощущение труда и тягот? Значит, на нем непременно почивает Ситра Ахра, ибо вера его не совершенна. А раз так, он неизбежно принимает ощущения скорби, и тогда он называется нечестивцем (раша), как было подробно сказано выше, смотри там.
И об этом написано (Брахот 18б; Зоар, Мишпатим, п. 235), что нечестивцы при жизни своей называются мертвыми, и в этом суть того, что нечестивец «кратковременен и полон тревог» (ср. Иов 14:1), и в этом смысл изречения «И праведник верой своей жить будет» (Аввакум 2:4). И пойми это.
И с помощью этого ты поймешь возражение философов против нашей святой Торы касательно заповеди любви к Творцу. Ибо, согласно законам природы, понятие заповеди и принуждения не применимо к любви, а является чем-то, что приходит само собой и т.д., как они распространялись в своем безумии.
Но с учетом сказанного здесь нет места для вопроса. Ибо Тора была дана только сынам Израиля, которые предварительно удостоились совершенной веры, как написано (Исход 14:31): «И уверовали они в Господа и в Моисея, раба Его», и также они предпочли «сделаем» «услышим» (Шаббат 88а), как известно. И точно так же мы постигли все 613 заповедей, чтобы исполнять их на основе предварительной совершенной верой, как известно, что является вратами к жилищу (тера ле-дирта). Если так, то мера стиха «И возлюби Господа Бога твоего» зависит исключительно от рук самого человека — то есть от того, будет ли он изо всех сил стараться прийти к такой постоянной ступени, на которой он непрестанно получает святое изобилие, великие цели и все наслаждения в непрерывном блаженстве. И тогда любовь гарантирована ему сама собой, так как она заложена в законах природы, в результате чего мера любви и ее заповеди представляет собой степень нашей подготовленности к получению от Него непрерывного наслаждения, наслаждения за наслаждением, по пути святости: «Возвышают в святости» (Брахот 28б). И это, безусловно, в наших руках — а именно исправление веры, как было сказано. Вместе с этим свет Его любви, да будет Он благословен, приходит сам собой, ибо ощущение получения наслаждения и есть само выражение любви и благословения Дающему — подобно светильнику и его свету, и это просто...