Труды Бааль Сулама / Письма / Письмо 22
От 30 Менахем Ава 5686 (1926) г. — Раби Баруху Шалому Алеви Ашлагу
С божьей помощью, воскресенье, канун Рош Ходеш Элул 5686 года, Антверпен, да будет он сохранен.
Моему сыну, авреху, мохера раби Баруху Шалому, сихйи:
В ту же секунду я получил твое письмо после великой тоски, ибо в прошлую среду я уже получил здесь два письма от 18 Ава от наших друзей мохера раби Моше Яира, н.и., и Моше Баруха, н.и., а от тебя до сегодняшнего дня я не слышал ничего... Я заплатил штраф на почте (паста) в два франц и пятьдесят сентов, потому что не наклеил на них почтовые марки, и, судя по всему, именно по этой причине письма задержались до сегодняшнего дня.
И вот, по вопросу квартиры мне издалека трудно найти правильное решение, равно как и по вопросу о машпие (наставнике). Однако несомненно правильно постучаться в двери раввинских судов (Бейт Дин), по крайней мере для того, чтобы выслушать их авторитетное мнение. И прежде всего следует поговорить с выдающимся гаоном, мохера раби Фишелем Беренштейном, н.и., чтобы мохера раби Давид Минцберг поговорил с ним от моего имени, дабы он уладил для нас, что делать, и выслушал его мнение, и точно так же найти путь к выдающемуся гаону, мохера раби Хаиму Зонненфельду, н.и., чтобы выслушать его мнение и [обратиться] в его суд.
Ибо как бы то ни было, все жители Гиват-Шауля являются верными свидетелями того, что вся работа по строительству лежала на моих плечах, и не трудно предположить, что я бы не взял изначально даже ста фунтов за свой труд. Если так, то это безусловно презумпция владения (хазака), и это не просто «бедняк, ищущий заработок» (ани мехапех), — во всяком случае, он грабит мои труды и мою работу. И нельзя сказать, что имущество гекдеш (посвященное храму) не подлежит грабежу, поскольку все старосты учреждений добывают на них пропитание для своих домов, а значит, в Земле Израиля это подобно частной торговле за границей. И так или иначе, молчание в этом месте приносит лишь убыток, и понимающему достаточно.
А я сам своей собственной рукой не желаю вмешиваться в вышеупомянутое дело до тех пор, пока вы не сообщите мне мнение раввинских судов. И я прилагаю к этому письму доверенность на имя раби Давида Минцберга, чтобы он судился с ним, используя это лишь с умеренностью, по своему разумению.
Что же до меня самого, я не могу ни на чем остановиться, пока четко не узнаю цель моей поездки до ее конечной точки, очертания которой все еще расплывчаты для меня, как у любого прохожего. И вот, в Антверпене у меня также есть достаточное оправдание: поскольку богачи дышат чистым воздухом, я не могу войти в их круг. И с Божьей помощью завтра я направляюсь в Роттердам, Голландия, а оттуда в Лондон, где рассчитываю быть на Ямим Нораим с Божьей помощью, и надеюсь, что там рассеются тучи Лод и я четко заявлю о своем пути.
Визу в Лондон я получил благодаря моему желанию побывать там, в городе Оксфорд, где есть большая, известная библиотека (библиотека), в которой мне необходимо поработать с хранящимися там рукописями для той моей рукописи, которую я хочу напечатать, и точно так же я показал рукопись консулу, и он разрешил мне поехать туда.
И почему ты не сообщил мне о благополучии домашних подробно, о том, продолжается ли твое сплочение товарищей (девейкут хаверим) с ними и с ними самими, укрепляется ли оно?
И с Божьей помощью, у меня ни в чем нет недостатка, и всё к лучшему, за исключением того, что денег на отправку у меня сейчас нет. Я вопрошаю о твоем мире и радуюсь тому, что ты не унижаешься, упаси бог, перед своим врагом, и понимающему достаточно. И когда Господь освободит меня от тягот дорожных странствий, я укажу тебе твой путь по моему разумению.
Твой отец,
Йехуда Лейб