ASHLAG ARCHIVE
EnglishעבריתРусскийEspañol

Сихот Хаим — Учения и беседы

Рабби Хаим Меир Йехиэль из Могельницы

Учения рабби Хаима Меира Йехиэля из Могельницы, собранные Шломо Залманом Брайтштейном. Предоставленные переводы и скан на иврите сохранены. Отдельная историческая коллекция.

Исходные файлы
Размер текста

Введение владельца рукописи

С Божьей помощью. Благословен Тот, Кто направил меня на Свои пути и не лишил меня Своей милости и истины, удостоив меня довести до печатного станка драгоценное величие слов моего святого господина, отца и учителя, наставника всей диаспоры, рабби Хаима Меира Ихиэля, благословенна его память, известного всем как Ребе из Маглиницы. Он был известен среди предводителей воинств Израиля как тот, на ком покоилось небесное облако, и многие грелись в его свете.

Своими ушами мы слышали, и отцы наши рассказывали нам о божественном величии Ребе. По скрытым причинам после него не осталось ни одного печатного труда, хотя каждую субботу он произносил слова Торы, и буквально Шхина (Божественное присутствие) говорила из его горла. Известно, что он был великим знатоком Галахи (Закона) и пилпула (диалектики), но напечатать его Тору было невозможно. Скрытая причина известна лишь скромным, а явная заключается в том, что Тора, исходившая из его святых уст, произносилась с таким огненным воодушевлением и с такой скоростью, что никто не мог уловить ее достаточно полно для печати. Однажды великий мудрец, проведя у него субботу, признался, что понял лишь колоссальную ценность его слов, стоящих на вершине мироздания, но не смог понять их настолько, чтобы пересказать. Сам Ребе однажды сказал: «Поверьте мне, я говорю Тору не для тел, а для душ». Из-за этого его учения чуть не были забыты.

Однако Бог по великой милости Своей оставил нам остаток благодаря моему деду, рабби Йосефу. Он был так близок к Ребе, что тот обещал ему: «Как ты служишь мне в этом мире, так будешь служить в Мире Грядущем». Дед верил в Ребе как в Моисея и записывал всё, что слышал и видел. Затем эти жемчужины перешли к моему деду рабби Ихиэлю из Подолии. Я берег эти рукописи как зеницу ока.

Я долго сомневался, стоит ли их публиковать («Слава Божья — таить дело»). Но Бог просветил мои глаза: я нашел в рукописях историю о том, как сам Ребе сомневался, стоит ли брать на себя руководство, пока ему не показали Мидраш: «Открой себя, сейчас не время для скромности». Я воспринял это как знак свыше.

Читатель не должен думать, что это простые «рыночные байки». Это глубокие пути служения Творцу. Через свои истории Ребе вытаскивал людей из бездны. Как говорят мудрецы (Йевамот 96а), когда в этом мире повторяют слова праведника, его губы шевелятся в могиле. Праведники живы после смерти: когда мы учимся у них, они поднимаются из чертога в чертог и молятся за нас.

Поэтому мы обязаны глубоко изучать эти истории. Я назвал книгу Сихот Хаим («Беседы Жизни»), так как слово «Хаим» содержит инициалы Ребе (Хаим Меир Ихиэль), и потому что беседы праведников живут вечно.

Я продал права на издание раввину Иегуде Лейбу Ашляку из Варшавы и предупреждаю о запрете на нарушение авторских прав. Благодарю Бога за эту заслугу.

Слова Шломо Залмана, сына моего учителя и отца Йосефа Эзры Брайтштейна, благословенна его память.

Поездки Ребе из Маглиницы к Провидцу из Люблина

Первая встреча со «Святым Евреем» Святой Ребе [из Маглиницы] рассказывал: «Когда я впервые был в Люблине, я услышал, что в город прибыл святой раввин, "Святой Еврей" [рабби Яаков Ицхак из Пшисухи]. Я тотчас же отправился на его постоялый двор, чтобы поприветствовать его. Когда я пришел, Святой Еврей завтракал в окружении людей. Я попросил служку поставить от моего имени на стол бутылку спиртного. Служка объявил: “Меирл ставит выпивку”. Святой Еврей спросил: “Какой Меирл?” Ему ответили: “Меир, внук Магида из Кожниц”. Он поприветствовал меня, кивнул головой и сказал [на идише]: “Дядя, мы знаем, кто ты”. Он понимал, что я иду по его стопам. А я, слава Богу, уже знал, что это за "птица" [великий человек]».

Внезапный порыв и предупреждение Еще одна история о поездке в Люблин: Рабби Элиэзер из Кожниц, внук святого Ребе, рассказывал: его дед часто повторял, что, когда он покидал Люблин, отправляясь домой, ему казалось, что он получил столько хасидута (духовного вдохновения), что этого хватит на десять лет. Однако, как только он добирался до дома, еще не успев переступить порог, у него мгновенно вспыхивало непреодолимое желание вернуться в Люблин.

Однажды, в Рош Ходеш месяца Элул, сидя за учебой в своем доме учения, он внезапно решил поехать в Люблин. Не откладывая, он взял свой талит и тфилин и тотчас же отправился в путь. Когда он вошел во внутренние покои Ребе из Люблина, чтобы поздороваться, Ребе сразу же сказал ему: «Немедленно отправляйся домой, а если будет на то воля Божья, приедешь ко мне на Йом Кипур».

Ребе был поражен, не понимая, в чем дело. Тем временем он услышал, что в Люблин прибыл Святой Еврей, и пошел к нему поздороваться. Святой Еврей тут же попросил его уйти, сказав, что боится, как бы на него не донесли Ребе из Люблина за то, что он ведет себя как самостоятельный Ребе. Он добавил [на идише]: «Вести себя как Ребе — это не доведет до добра ни меня, ни тебя».

Тогда он вернулся в дом учения Ребе из Люблина, и хасиды сказали ему, что Ребе его ищет. Он вошел в комнату Ребе, и тот сказал ему [на идише]: «Меирл, ты разве не понял, что я тебе сказал? Поезжай уже домой», и во второй раз отослал его. Дед закончил рассказ словами: «Ребе из Люблина прекрасно знал, что я бегаю к Святому Еврею».

Истинная причина недовольства Ребе Рабби Элиэзер также рассказывал от имени своего деда: Дед говорил, что на самом деле он узнал истинную причину, по которой Ребе из Люблина так не хотел, чтобы Святой Еврей становился лидером хасидов при его жизни (хотя сам Ребе из Люблина в свое время поступил так же при жизни Ребе из Лиженска). Причина заключалась в том, что Ребе из Люблина знал: Святому Еврею отведено быть лидером лишь очень короткое время. Поэтому он сдерживал его, чтобы продлить ему жизнь.

Дела об известных спорах и доносах на Святого Еврея в Люблине

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал, что однажды на «Святого Еврея» [рабби Яакова Ицхака из Пшисухи] донесли Ребе из Люблина, утверждая, что Святой Еврей приезжает в Люблин только для того, чтобы переманить к себе его хасидов. Они привели Ребе разные «знаки и доказательства», пока не преуспели в том, чтобы вызвать его гнев на Святого Еврея. Ребе сказал [на идише]: "Он приходит ко мне, чтобы забрать мою паству".

Ребе тотчас же послал людей на постоялый двор Святого Еврея, чтобы проверить, так ли это. В тот момент там находился праведный рабби Давид из Лелова. Он поспешил и предупредил Святого Еврея до прихода посланников Ребе, так что Святой Еврей успел собрать свои вещи. Естественно, посланники Ребе не заметили у него ничего подозрительного. После этого Святой Еврей спросил рабби Давида из Лелова, чего он хочет в награду. Святой рабби Давид ответил ему [на идише]: "Прежде чем Давид успеет решить, чего он хочет, Давид уже снимет свою рубашку [покинет этот физический мир]".

Еще о делах, связанных с доносами и упомянутым спором

Святой Ребе также рассказывал, что однажды, находясь в Люблине, Святой Еврей произнес на своем постоялом дворе перед святыми учениками удивительное поучение из Торы. От глубокого волнения и трепета перед этими святыми словами рабби Давид из Лелова сказал, что если бы Ребе из Люблина услышал эту Тору, он бы больше никогда не поверил ни одному навету на Святого Еврея.

К несчастью, среди присутствующих оказался человек, преследовавший Святого Еврея. Этот человек без промедления пошел и пересказал всё Ребе из Люблина. Но ему было мало просто рассказать, он счел нужным исказить слова. Он сказал Ребе, будто рабби Давид из Лелова заявил: если бы Ребе услышал Тору Святого Еврея, он бы немедленно сам стал его хасидом! Ребе чуть не упал в обморок. Он схватился за свою белоснежную бороду, посмотрел на нее и сказал [на идише]: "Неужели в таком преклонном возрасте я должен стать последователем своего же ученика?"

Когда об этих событиях и словах узнал святой рабби Давид из Лелова, он сказал: «Теперь я вынужден снять свою "рубашку"». И вскоре после этого он покинул этот мир, да убережет нас Всевышний.

После его кончины жена рабби Давида отдала серебряный бокал мужа для кидуша Ребе из Люблина. В святую субботнюю ночь бокал поставили на стол, чтобы Ребе совершил над ним кидуш. Но когда Ребе взял бокал, он содрогнулся, тотчас же поставил его обратно на стол и велел подать ему другой бокал.

На той трапезе присутствовал рабби Шимон Дойч. Он подумал, что настал момент «взыскать долг», так как был известным противником Святого Еврея. Ему показалось, что Ребе не хочет делать кидуш на бокал рабби Давида из-за того, что тот хорошо отзывался о Святом Еврее. Увидев в этом удобный случай, он начал говорить плохо о Святом Еврее. Тогда Ребе повернулся к нему, прикрикнул и сказал [на идише]: "Ты уже выкорчевал одну гору [рабби Давида], а теперь хочешь выкорчевать еще одну гору [Святого Еврея]?" Мой дед закончил рассказ тем, что этот же человек и был самым первым доносчиком.

Ужасный заговор против Святого Еврея, который, к великому нашему горю, увенчался успехом благодаря проискам сатаны, да убережет нас Бог

Святой Ребе из Маглиницы начал свой рассказ: Известно, что святой «Святой Еврей» [рабби Яаков Ицхак из Пшисухи] никогда не поднимался к чтению Торы в присутствии Ребе из Люблина. Также он никогда не вел молитву перед общиной. Причина заключалась в том, что все знали: если он будет вести молитву, он может дойти до такого духовного экстаза, что его душа буквально покинет тело (клот ха-нефеш) из-за его невероятного, поразительного трепета перед своим наставником. По этой же причине опасались вызывать его и к чтению Торы.

Во главе его гонителей стояли праведный рабби из Ропшица, праведный рабби Ш.Л. из Жолквы, святой рабби Моше из Стенжицы и другие. Увидев, что все их уловки против Святого Еврея провалились и не смогли сбить его с праведного пути, они собрались вместе, чтобы придумать хитрый план.

Они решили уговорить Ребе из Люблина оказать Святому Еврею великую честь: поручить ему вести утреннюю молитву и вызвать его к Торе. Этот план показался им отличным, ведь они прекрасно понимали: ученики Святого Еврея ни за что не позволят ему вести молитву [опасаясь за его жизнь], и тогда появится надежда [что Ребе из Люблина наконец-то разгневается на его отказ].

Они так и сделали, и им удалось уговорить Ребе. Теперь оставалось лишь сообщить эту «радостную весть» Святому Еврею. Они бросили жребий, кому идти, и жребий выпал рабби Моше из Стенжицы. Тот пошел к Святому Еврею и велел ему готовиться к утренней молитве.

Когда эта страшная весть дошла до его учеников, среди них поднялась паника. Они не знали, что делать. Позволить ему вести молитву было нельзя — его душа точно покинула бы тело. Но и не пустить его они боялись из-за гнева Ребе, который мог за этим последовать.

Тогда поднялся святой рабби Йерахмиэль, сын Святого Еврея. Он собрал миньян (кворум для молитвы) прямо на постоялом дворе для своего отца, а сам побежал в дом учения Ребе, чтобы вести молитву вместо него. Как только Ребе вошел, рабби Йерахмиэль тотчас подошел к амвону и начал читать благословения с невероятным, неистовым воодушевлением. (Ребе из Маглиницы пояснил: «Видимо, рабби Йерахмиэль хотел полностью заменить отца и молиться в точности так, как молился бы он»). Ребе повернулся, посмотрел ему в лицо и сказал: «Какая дерзость». Тем не менее, рабби Йерахмиэль закончил молитву.

Однако к чтению Торы ученики всё же позволили Святому Еврею пойти в дом учения, так как у них не хватило смелости удержать его из страха перед гневом Ребе. Когда его вызывали к Торе, его назвали так: «Да поднимется наш учитель и наставник, рабби Яаков Ицхак…» В Люблине был строгий обычай: никого, кроме самого Ребе, никогда не называли «наш учитель и наставник» (Морену). Заговорщики сделали это намеренно, чтобы Ребе подумал, будто Святой Еврей сам велел называть себя этим титулом.

Когда эти слова достигли ушей Ребе, он тут же подошел к Святому Еврею и пристально посмотрел ему в лицо. С этого момента конфликт разгорелся с небывалой силой. Святой Еврей уехал и больше никогда не возвращался в Люблин, ибо Святой Ковчег [Святой Еврей] был сокрыт [скончался] в полупраздничные дни Суккота в 5575 (1814) году.

Причина рождения Ребе из Маглиницы

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал: Я расскажу вам причину моего рождения. Моя мать сильно страдала: у нее не было жизнеспособного потомства. Однажды она поехала к Ребе Элимелеху из Лиженска и умоляла его до тех пор, пока он не пообещал ей сына. Так и случилось: вскоре она родила мальчика, которого назвали Моше. В нем была «добавочная душа» (ибур нешама) самого Моисея (Моше рабейну). (Часто, вспоминая о нем, Ребе говорил: «Мой братик, Моше рабейну»).

Однажды, когда мальчику было четыре года, на неделе чтения главы Хукат, он вскочил на стол и закричал: «Почему Тора обнародовала грех Моше рабейну? В чем его грех? Разве Всевышний не сказал ему "возьми посох"?» Затем он привел глубокое талмудическое рассуждение (пилпул), оправдывающее Моисея. Сказав это, он слез со стола, тут же пожаловался матери на головную боль и в то же мгновение покинул этот мир, да убережет нас Бог.

В безмерном горе мать пошла к своему отцу [Магиду из Кожниц], горько рыдая, и сказала, что не отстанет от него и не сдвинется с места, пока он не пообещает ей жизнеспособное потомство. Святой дед ответил ей: «Знай, дочь моя, из-за твоих возвышенных мыслей во время супружеской близости ты привлекаешь великие души, которые не могут удержаться в этом мире. Твой сын Моше мог жить, пока в этом мире был жив рабби Элимелех. Но когда Святой Ковчег, рабби Элимелех, был сокрыт, твой сын тоже должен был уйти. А теперь, дочь моя, послушай меня и сделай так, и с Божьей помощью у тебя будут дети. Иди и сшей себе платье по последней моде, чтобы люди сказали, что ты дерзкая. Тогда ты привлечешь не такую великую душу, и у тебя будет жизнеспособное потомство».

Моя мать так и сделала. Она сшила себе платье с двенадцатью серебряными пуговицами по тогдашней моде. (Ребе завершил на идише): «И она родила меня, грубую душу. Разве я не груб, если осмеливаюсь просить Всевышнего спасти таких евреев, спасение которых — это настоящая дерзость [поскольку они, казалось бы, этого не заслуживают]?»

В другой раз он сказал: «У моего братика Моше была душа Моисея, а у меня — душа первосвященника Аарона. И мой Элиэзер [Ребе из Кожниц] знает, что я приближаю еврейские души к Богу, как первосвященник».

(Translation follows the exact structure of the English version)

Оправдание Святого Еврея за то, что он стал лидером при жизни Ребе

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал: «Однажды я набрался дерзости и спросил самого Святого Еврея, почему он так упорно желает вести себя как Ребе [при жизни своего наставника, Ребе из Люблина]. "Возможно, — сказал я, — это для вашей же пользы". Он ответил: "Я вижу, что мне суждено прожить лишь сорок восемь лет, и за это время я обязан быть Ребе. Я боялся, что если не сделаю этого, то эти годы, не дай Бог, вычтут из жизни Ребе [из Люблина], поэтому я придумал такой план". Ребе из Маглиницы закончил: «Я знал, что он пытается меня обмануть, но Меирл знает истинную причину».

Можно ли быть сандаком в тфилине рабейну Там

Рабби Элазар из Кожниц рассказывал: однажды, когда святой Ребе из Маглиницы был в Люблине, в доме учения Ребе проходил обряд обрезания (Брит мила). Когда Ребе оказали честь быть сандаком (держать младенца), он был в тфилине рабейну Там и сел, не снимая его. Ученики спорили: было ли это временным решением (ораат шаа) — то есть он просто не снял их случайно — или это настоящая Галаха (Закон), что можно быть сандаком в тфилине рабейну Там? Обычно это не принято, так как и обрезание, и тфилин символизируют святость «Венца» (Кетер). Ребе из Маглиницы ответил им: «На мой взгляд, это была случайность. Им нужно было, чтобы он оказал духовную помощь ребенку, поэтому это было временным решением. Но на самом деле Ребе считает, что не следует быть в тфилине рабейну Там во время обрезания из-за святости Венца». Рабби Элазар заключил, что Ребе из Маглиницы так и постановил на практике.

Святой Еврей и перевернутая телега

Ребе из Маглиницы также рассказывал: однажды Святой Еврей гулял в поле со своими учениками и встретил нееврея-возницу, везшего сено. Его телега перевернулась. Возница закричал Святому Еврею и его ученикам, чтобы они помогли поднять телегу. Они подошли помочь, но им не хватило физических сил. Возница разозлился и крикнул им по-польски: "Możesz, ale nie chcesz" (Можешь, но не хочешь). Тогда Святой Еврей сказал ученикам: «Слышите, что говорит этот человек? Он говорит нам, что в наших силах возвысить букву "Хей" в Имени Всевышнего, но мы не хотим».

История о Святом Деде из Радошиц

Похожий случай произошел со «Святым Дедом» из Радошиц. Однажды в базарный день рабби пошел покупать телегу дров у нееврея. Продавец просил четыре золотые монеты, а рабби не хотел давать больше трех. Не сойдясь в цене, рабби повернулся, чтобы уйти. Продавец крикнул ему вслед по-польски: "Popraw się, to kupisz" (Исправься, тогда купишь). Рабби из Радошиц спросил у стоявшего рядом еврея, что тот кричит. Еврей объяснил: «Он говорит, что если ты улучшишь предложение, то сможешь купить». Святой Дед сказал: «Даже этот нееврей понимает про меня — что мне нужно исправиться!» Он тотчас же уединился у себя дома и стал анализировать свои поступки.

Как Ребе из Люблина дал рукоположение Ребе из Ропшица

Рабби Элазар из Кожниц рассказывал: однажды Ребе из Люблина был в гостях у рабби Мордехая из Несхиза. Там собралось много великих мудрецов того поколения, а Ребе из Люблина тогда еще не был известен. Во время трапезы его посадили на самом краю стола. В середине трапезы возник сложный галахический вопрос: один запрещал, другой разрешал, пока не разгорелся громкий спор. Ребе из Люблина встал, подошел к главе стола, склонил голову и сказал: "Ой-ой, как быстро забывают о чести своего учителя". Все поразились, так как никто его не знал. Среди гостей был святой рабби из Ропшица. Услышав эти слова, он понял, что перед ним святой человек. После трапезы все разъехались. Рабби из Ропшица побежал за телегой Ребе из Люблина, запрыгнул на заднюю перекладину и так ехал за ним. Стояла суровая зима, а рабби из Ропшица выскочил в одной легкой накидке. Ребе из Люблина удивился, что такой уважаемый человек висит на телеге, да еще и в такой мороз без теплой одежды. Он спросил, почему тот не возвращается в город. Ропшицер ответил: «Мне нужно в соседнюю деревню». Проехав около десяти верст, Ребе понял, что никакая деревня ему не нужна, и спросил снова. Ропшицер ответил: «Я побежал за вами, потому что знаю: вы станете Ребе. Зачем вам благословлять первой какую-то женщину? Лучше благословите сначала меня». И Ребе из Люблина благословил его. Спустя годы, когда Ребе из Люблина рассердился на него за то, что тот ведет себя как Ребе, Ропшицер напомнил: «Разве вы не дали мне рукоположение в Несхизе?»

История от рабби Йосефа из Домбровы

Рабби Йосеф из Домбровы рассказывал Ребе из Маглиницы: однажды один из величайших учеников Ребе из Люблина сидел за его столом во время трапезы. Ученик решил совершить духовное объединение (цируф), для которого ему нужно было выпить вина, но он не осмелился сам взять вино со стола Ребе. Он подумал: «Если мне действительно нужно совершить этот цируф, Ребе обязательно даст мне вина». Через несколько минут Ребе протянул ему руку, сказал «Лехаим» и дал бокал вина. Закончив рассказ, рабби Йосеф сказал Ребе из Маглиницы: «Из этого случая видно, что тот ученик был поистине великим человеком, раз Ребе уловил его мысли». (Этот ученик был одним из гонителей Святого Еврея, и его имя скрыто из уважения). Ребе из Маглиницы возразил: «Это не доказательство его величия. Иногда "красивый еврей" так шумит в голове своими духовными ступенями, что приходится дать ему то, что он просит, просто чтобы он перестал шуметь за столом! У моих "красивых евреев" тоже такое бывает, и мне тоже приходится уступать».

Первая поездка рабби Давида из Лелова в Лиженск и как рабби Элимелех не пустил его на порог

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал: Когда рабби Давид из Лелова впервые отправился в Лиженск, его путь лежал через Ланьцут, где жил Ребе из Люблина. Прибыв в Ланьцут, он спросил местных жителей, есть ли в городе выдающийся знаток Торы, и они указали ему на Ребе из Люблина. В то время Ребе из Люблина был еще молодым человеком.

Рабби Давид пришел к нему, и Ребе из Люблина спросил: «Откуда вы?» Рабби Давид ответил: «Я из Лелова». Затем Ребе спросил его имя, и тот ответил: «Меня зовут Давид». Тогда Ребе из Люблина повысил голос и сказал: «Вы — леловер? Вы — леловер?» После этого Ребе спросил его: «Скажите мне, пожалуйста, кто самый уважаемый и великий человек в Лелове?» Поскольку святой рабби Давид прекрасно знал, что в Лелове нет никого более великого, чем он сам, а лгать он не хотел, он промолчал. Тогда Ребе сказал ему: «Раз так, значит, вы считаете себя самым великим в Лелове. Уходите, уходите!» Рабби Давид ушел от него в глубоком разочаровании.

Рабби Давид прибыл в Лиженск в четверг вечером. Когда он пошел в дом учения рабби Элимелеха, чтобы поприветствовать его, служки не пустили его во внутренние покои, и он вернулся на свой постоялый двор. Утром он пошел во второй раз. Как только он открыл дверь рабби Элимелеха, тот сразу же встал, закричал и сказал: «Вон, вон! Не пускайте сюда этого гордеца!» Рабби Давид попытался еще раз войти к нему, но служки наотрез отказались его впускать, так как рабби Элимелех приказал им этого не делать.

Увидев, что все попытки тщетны, рабби Давид отправился домой. Путь из Лиженска домой занял три недели. Как только рабби Давид ступил на порог своего дома, ему пришла в голову мысль: «А может быть, если я пойду к рабби Элимелеху еще раз, он примет меня». Даже не зайдя в дом, он тут же развернулся и поехал обратно в Лиженск.

Когда он пришел в дом учения, рабби Элимелех сидел за трапезой в честь Рош Ходеш (Нового месяца). Как только рабби Элимелех увидел его, он радостно и приветливо воскликнул: «Шалом алейхем, рабби Давид! Как ваши дела, рабби Давид?» За столом сидел маленький мальчик, внук рабби Элимелеха, который сказал: «Дедушка, ведь это тот самый человек, с которым ты не хотел здороваться!» Рабби Элимелех ответил ему: «Нет, нет, дитя мое. Это уже не тот человек».

Ответ рабби Давида из Лелова Ребе из Люблина о том, откуда он знает время наступления святой субботы

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал: Однажды, когда рабби Давид из Лелова был в Лиженске, туда на субботу приехал Ребе из Люблина. Ребе из Люблина имел обыкновение вести себя как лидер даже в Лиженске и всегда приезжал со своим служкой. Когда рабби Давид узнал, что Ребе из Люблина приехал, он сразу же пошел к нему на постоялый двор, чтобы его поприветствовать.

Это было в пятницу, незадолго до сумерек. Из-за столь позднего времени рабби Давиду показалось, что Ребе из Люблина недоволен его визитом, поэтому он поспешил уйти обратно. Однако Ребе из Люблина тут же велел вернуть его и громко спросил: «Рабби Давид, вы знаете, когда наступает шаббат?»

Рабби Давид ответил: «Да, да, я знаю, когда наступает шаббат. Видите ли, когда наступает шаббат, моя рука пульсирует». И он показал ему свою руку, жилы на которой в тот самый момент начали биться.

Ребе сказал ему: «Вот как. Значит, вы знаете, когда наступает шаббат. Что ж, я расскажу вам историю. Дочь офицера влюбилась в сына генерала. И хотя трудно понять, как может сложиться пара, если мужчина находится на более высокой ступени, а женщина — на более низкой, но если Всевышний повелевает, союз должен состояться». Ребе спросил: «Вы понимаете, о чем я вам рассказал?»

Рабби Давид кивнул и сказал: «Да, я знаю, эта тайна описана в книге Эц Хаим на такой-то странице».

Ребе из Люблина был поражен этим, обнял его, поцеловал и сказал: «Будьте со мной» (то есть станьте моим хасидом). Позже, когда Ребе из Люблина пошел поприветствовать рабби Элимелеха, тот сказал ему: «Ты приходишь ко мне, чтобы забрать моих хасидов. Мы и так отдадим их тебе, только не выхватывай». И действительно, рабби Элимелех дал ему рукоположение за год до своей кончины, и рабби Давид из Лелова ездил в Люблин еще при жизни рабби Элимелеха.

Разговор Ребе из Люблина с рабби Эльхананом из Поланца о величии святости рабби Элимелеха

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал: Среди величайших учеников рабби Элимелеха был один известный мудрец по имени рабби Эльханан из Поланца. После кончины рабби Элимелеха рабби Эльханан полагал, что все последователи его наставника, несомненно, потянутся к нему. Однако, вопреки его ожиданиям, все хасиды отправились к Ребе из Люблина.

Увидев, что люди тянутся в Люблин, рабби Эльханан решил сам поехать туда. Не доезжая до города, он послал Ребе из Люблина весть о своем прибытии. Разумеется, он рассчитывал, что Ребе из Люблина выйдет его встречать. И мы не должны, не дай Бог, винить его за это желание, ведь всякий, кто знал их обоих при жизни рабби Элимелеха, подтвердил бы, что положение рабби Эльханана тогда было гораздо выше.

Поскольку никто не вышел его встречать, ему пришлось самому искать постоялый двор для ночлега. Он пробыл там некоторое время, ожидая, что Ребе хотя бы навестит его. Но и эта надежда не оправдалась: Ребе не пришел и не прислал за ним.

Тогда рабби Эльханан взял свою трость и сам пошел в дом учения Ребе из Люблина, чтобы поприветствовать его. Ребе стоял в доме учения, прислонившись к окну на восточной стене, лицом к окну и спиной к двери. Рабби Эльханан открыл дверь и громко сказал: «Доброе утро!» (Цафра тава). Ребе не ответил ему и даже не повернул головы.

Не в силах больше сдерживаться, рабби Эльханан начал мысленно возмущаться поведением Ребе. Он сказал в своем сердце: «Он наверняка чувствует мое присутствие, тем более он знал, что я приеду, ведь я послал ему весть. Почему он так странно со мной обращается, ведь до сих пор я был известнее его?» Он едва не впал в уныние.

В этот момент Ребе из Люблина повернулся к нему и спросил: «Вы знали рабби Элимелеха?» Тот ответил: «Да, я знал его». Ребе снова спросил: «Как именно вы его знали?» Рабби Эльханан ответил: «Я знал его так: всё его участие в этом мире составляло лишь одну сотую часть». Ребе сказал ему: «Если так, то вы совсем его не знали. Потому что даже из этой одной сотой части девяносто девять долей находились в Высшем мире! И всё же, поверьте мне: если бы рабби Элимелех сейчас находился здесь, он стоял бы передо мной, как раб перед своим господином».

После этих слов Ребе поприветствовал его и сердечно ему обрадовался, как и подобает. Ребе из Маглиницы завершил этот рассказ тем, что он понимает святые слова Ребе из Люблина: преемник, занимающий место своего учителя, обладает и силой своего учителя, и своей собственной силой.

Чудесный путь служения Всевышнему от святого рабби Элимелеха

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал: У рабби Элимелеха был сын по имени рабби Элазар. Однажды отец сказал ему: «Иди, сын мой, и найди себе Ребе». Рабби Элазар спросил: «Отец, куда же мне поехать?» Рабби Элимелех велел ему отправиться к святому рабби Пинхасу из Кореца.

Рабби Элазар отправился в путь и приехал в Корец на святую субботу. Он надеялся, что, несомненно, услышит много слов Торы и наставлений на пути служения Всевышнему, ведь его святой отец не зря выбрал именно этого праведника. Однако, вопреки его ожиданиям, он не услышал от рабби Пинхаса ни единого слова Торы — ни во время приветствия, ни в течение всего шаббата. Это его очень удивило.

Во время Третьей трапезы (Сеуда шлишит), когда рабби Элазар сидел за столом рабби Пинхаса, в самом разгаре субботних песнопений он тяжело вздохнул из глубины сердца и воскликнул [на идише]: "Ой, Тате!" («Ой, Отец!»).

Рабби Пинхас тотчас же повернулся к нему и произнес [талмудическую фразу]: "А может быть, Он не его отец?"

Рабби Элазар был совершенно поражен этими словами. Сразу же на исходе субботы, не задерживаясь ни на минуту, он отправился домой. Когда его увидел отец, рабби Элимелех, его первым вопросом было: «Слышал ли ты от него какие-нибудь слова Торы?»

Рабби Элазар рассказал, что не слышал никакой Торы, кроме того случая на Третьей трапезе, когда рабби Пинхас ответил на его вздох словами: «А может быть, Он не его отец?»

Тогда рабби Элимелех сказал ему: «Тебе следовало ответить ему стихом из Торы (Второзаконие 32:7): "Спроси отца твоего, и он скажет тебе". Святая Тора учит нас: если у тебя еще нет "Отца" [истинной связи со Всевышним], приобретенного по-настоящему и навсегда, тогда "спроси отца твоего", что также означает — возьми Отца взаймы (на иврите слово Шеаль означает и "спроси", и "одолжи"). И даже если Он будет у тебя лишь "взаймы", всё равно "Он скажет тебе". Пойми это хорошенько».

Разногласия между святым Ребе из Маглиницы и рабби Моше из Стенжицы о величии Ребе из Люблина и святости Святого Еврея

Святой рабби Элазар из Кожниц рассказывал: однажды рабби Моше из Стенжицы приехал в Маглиницу. Во время беседы святой Ребе [из Маглиницы] спросил его: «Знали ли вы святого Ребе из Люблина?» Рабби Моше из Стенжицы ответил: «Я знал его». Ребе спросил: «Каким именно вы его знали?» Тот ответил [на идише]: «Я знал его как горячего хасида Ребе из Лиженска (а хейсн лиженскер хасид)». Ребе переспросил: «Что вы имеете в виду?» Он ответил: «То, что если бы рабби Элимелех приказал ему поехать к рабби Баруху из Меджибожа [который был его оппонентом], он бы послушался».

Тогда Ребе из Маглиницы сказал ему: «Нет, нет, вы даже не начали его понимать! Даже если бы рабби Элимелех велел ему поехать к самому Моисею (Моше рабейну), он бы не послушался [если бы это противоречило его внутренней правде]. Настоящее послушание было свойственно только Святому Еврею. Святой Еврей был исполнен трепета перед своим наставником гораздо больше, чем Ребе из Люблина. Сам Ребе из Люблина признавался, что тот год, когда он был Ребе при жизни рабби Элимелеха, был для него слаще, чем последующие годы, потому что после кончины учителя ему не хватало чувства "трепета перед наставником". Святой Еврей, не говоря громких слов, был единственным в своем поколении. Я был у "Старца" из Радошиц (имеется в виду Святой Дед из Радошиц) и рассказал ему наше предание о том, что в Высшем мире именно Святой Еврей будет "вести хоровод" (быть главным). Старец в ответ лишь покрутил носом. Но что мне до этого? Раз я сказал — значит, сказал! Я всегда привожу притчу о Святом Еврее: человек надевает толстое пальто, чтобы не простудиться. Но стоит ему снять его хоть на мгновение, он тут же простужается. Так было и со Святым Еврею: как только он начал раскрывать себя [и снял свое "пальто" скрытности], он покинул этот мир».

Когда рабби Моше из Стенжицы ушел, Ребе сказал: «Он думает, что раз он старый хасид, а я молодой Ребе, то я не смогу "постирать его рубашку" [поставить его на место и исправить его заблуждения]». Святой рабби из Кожниц завершил этот рассказ словами: «Ребе из Маглиницы отомстил за кровь Святого Еврея». И для мудрого этого достаточно.

Любовь Ребе из Люблина к Святому Еврею

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал: Когда я был в Люблине и узнал о кончине Святого Еврея, благословенна его память, я горько и безутешно плакал. Мне даже пришлось выйти за пределы города, чтобы поплакать там, из страха, что на меня донесут Ребе из Люблина.

Однако мои предосторожности не помогли; об этом стало известно Ребе из Люблина, и он послал за мной. Когда я предстал перед Ребе, он обнял меня и сказал [на идише]: "Мой дорогой Меир, сделай мне одолжение, не плачь. После всех этих историй [несмотря на всё, что между нами произошло], мне не хватает Еврея больше, чем тебе".

Он добавил: «Если ты мне не веришь, мой служка может подтвердить, что, когда я услышал о кончине Еврея, я в трауре вывалялся в пепле».

Ребе из Маглиницы завершил рассказ: «Он меня очень утешил; он меня очень любил».

Аскеза Святого Еврея

Однажды, накануне святой субботы, святой рабби Давид из Лелова пришел к Святому Еврею и застал его за послеполуденным сном. Рабби Давид знал, что Святой Еврей не снимал носков со своих ног уже пятнадцать недель, так как в этом был скрытый духовный смысл (особая форма аскезы).

Желая доставить ему утешение и покой, святой рабби Давид подошел и осторожно снял носки с его ног. Святой Еврей тотчас же почувствовал это, проснулся и, разумеется, испытал огромное телесное облегчение и удовольствие.

Тогда Святой Еврей сказал ему [на идише]: "Святой рабби Давид, что вы хотите за это?" Рабби Давид ответил ему [на идише]: "Прежде чем Давид успеет решить, чего он хочет, позвольте Давиду быть вместе с вами в Райском саду (Ган Эден)".

Отголоски спора о Святом Еврее в Люблине

Праведный рабби Яаков Ицхак из Блендова рассказывал, что праведный рабби из Жолквы тяжело заболел. Врачи сказали, что единственным средством от его недуга является операция. Поскольку операция была очень опасной, ему посоветовали поехать в Лемберг (Львов), чтобы сделать её там.

Прибыв в Лемберг, он узнал, что в городе находится рабби Ашер, благословенна его память — сын Святого Еврея, который был зятем одного местного богача. Рабби из Жолквы решил пойти к рабби Ашеру, чтобы попросить прощения за то, что он сделал его отцу, так как он был одним из главных гонителей Святого Еврея при дворе Ребе из Люблина.

Он пришел к рабби Ашеру просить прощения. Рабби Ашер ответил ему: «За свою честь я могу простить, но за честь моего отца я простить не могу».

В тот самый миг, когда эти слова сорвались с уст рабби Ашера, один из его детей внезапно и тяжело заболел, да убережет нас Всевышний. Рабби Ашер немедленно послал две записки (квитлах) двум своим духовным наставникам: одну — святому рабби Ури из Стрелиска, а вторую — святому рабби Цви из Жидичова. Обоим он написал одно и то же: "Вот, пришел сюда один из врагов моего отца и ищет поглотить меня безвинно".

И оба Ребе ответили ему совершенно одинаково: "Не бойся внезапного страха" (намеренно написав слово «внезапный» на иврите с буквой йуд вместо вав, что указывало на скрытый мистический смысл), "ибо я с тобой".

Ребенок тут же выздоровел. А рабби из Жолквы врачи сказали немедленно ехать домой, так как его болезнь неизлечима, и он каждую минуту находится в смертельной опасности. Они добавили, что не подобает человеку такого величия уходить из жизни на чужбине.

Донос на Святого Еврея Магиду из Кожниц

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал, что Святой Еврей несколько раз приезжал в Кожниц к святому Магиду. У Святого Еврея был обычай: в святую субботнюю ночь он ничего не ел за столом, так как всегда молился Каббалат Шаббат (встречу субботы) уже после завершения трапезы святого Магида. Обычно святой Магид сажал Святого Еврея рядом с собой и давал ему шираим (остатки со стола праведника), чтобы тот раздавал их собравшимся.

Однажды, когда Святой Еврей приехал в Кожниц, на него донесли святому Магиду, сказав: «Он ничего не ест за вашим столом, и это неуважительно», и так далее. После этого навета святой Магид не посадил его на обычное почетное место рядом с собой и не дал ему шираим для раздачи.

После трапезы Святой Еврей пошел на свой постоялый двор и помолился Каббалат Шаббат. После молитвы он послал своего служку принести горшок медовухи. Когда тот принес напиток, Святой Еврей велел служке выпить всё до дна самому и лечь спать.

Когда служка крепко заснул, Святой Еврей начал в волнении ходить взад-вперед по комнате. Он глубоко погрузился в свои святые мысли, воспылал духовным трепетом и сказал вслух [на идише]: "Что Магид о себе думает? Неужели я приехал, чтобы забрать у него хасидут (его последователей)? Нет, нет! Просто он физически слабый человек, и я приехал помочь ему в служении Творцу".

Он повторил это дважды или трижды. Тем временем святой Магид [почувствовав это на расстоянии] прислал к нему своего служку. Служка вошел и сказал: «Магид послал меня передать вам и попросить [на идише]: "Он слабый человек, а вы не даете ему спать. Завтра всё снова будет хорошо".

Так и случилось: утром в святую субботу Магид вновь оказал ему все привычные почести.

Преследование святого Магида противниками в начале его служения в Кожнице

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал, что в первые дни, когда святого Магида только приняли на должность проповедника в Кожнице, там было много противников хасидизма (митнагдим), которым не нравились его обычаи и манера говорить.

Однажды, в пятницу вечером накануне Шаббат Хазон (субботы перед постом 9 Ава, времени траура), святой Магид пришел на молитву в штраймле (меховой шапке) и атласном одеянии — точно так же, как он одевался в любую другую субботу. Противники пришли в ярость, так как никогда прежде не видели, чтобы кто-то надевал праздничные субботние одежды в Шаббат Хазон. Предводителя этих противников звали реб Шломо «Хасид» (это прозвище использовалось в переносном, ироничном смысле, означая, что он был кем угодно, только не хасидом). Он был великим и выдающимся знатоком Торы.

Посовещавшись, они решили сначала сделать ему предупреждение; если же он не послушается, они разберутся с ним как следует. Так они и поступили. После вечерней молитвы они сказали ему, что завтра он не должен повторять эту ошибку и не должен приходить в праздничных одеждах. Если он не послушается, они знают, что с ним сделать. (Когда Ребе из Маглиницы рассказывал это, он добавил: «Совершенно ясно, что мой дед, святой Магид, находясь в состоянии духовного экстаза от святости субботы, наверняка не услышал ни единого слова из того, что сказали ему противники»).

В субботу утром святой Магид снова пришел в синагогу в своих праздничных субботних одеждах. Противники исполнились гнева и окружили его, чтобы привести свой приговор в исполнение. Святой Магид поспешно бежал из синагоги. С помощью своих сторонников ему удалось скрыться и спрятаться на мельнице за городом. Он оставался там до самого исхода субботы.

На исходе субботы он попросил мельника запрячь телегу и немедленно отвезти его в Желехув, где жил святой рабби Леви Ицхак (который позже стал Ребе в Бердичеве). Святой Магид попросил юношу, управлявшего лошадьми, гнать быстрее, так как боялся, что жители Кожнице бросятся в погоню. Юноша отказался слушаться, пока Магид не благословит его. Магид благословил его на долгую жизнь.

Он прибыл в Желехув и рассказал святому рабби Леви Ицхаку об этом ужасном происшествии. Рабби Леви Ицхак сильно разгневался и решил свести счеты с их предводителем, упомянутым ребом Шломо «Хасидом». Рабби из Желехува тотчас же отправился в микву (ритуальный бассейн), так как у него был обычай окунаться перед любым великим делом.

Когда святой рабби вошел в микву, еще до того, как он погрузился с головой в воду, он услышал голос: "Леви Ицхак, будь осторожен с Моими детьми, а установление мира предоставь Мне". Услышав этот голос, рабби тотчас же оделся и пошел домой.

Не прошло и нескольких часов, как из Кожнице прибыла телега с видными главами общины во главе с тем самым ребом Шломо «Хасидом». Они умиротворили святого Магида и попросили у него прощения. В качестве наказания за проявленное неуважение они обязали себя добавить несколько золотых монет к его еженедельному жалованью.

Завершая этот рассказ, Ребе из Маглиницы сказал: «С тех пор упомянутого реба Шломо больше не называли "Хасидом" в насмешку; он стал самым настоящим хасидом Магида».

Чудесная история о духе времен Первого Храма, который предстал перед Ребе из Люблина и получил исправление

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал: Однажды к святому Магиду из Кожниц привели одержимого (диббука). Святой Магид сказал духу: «Злодей, зачем ты мучаешь еврейскую душу? Почему ты не выйдешь из нее?» Диббук ответил ему: «Почему ты говоришь со мной так высокомерно? В мои дни шестилетние дети понимали [в духовных материях] больше, чем ты!» Магид снова сказал ему: «Злодей, скажи мне, кто ты, а если не скажешь, я ввергну тебя в глубины великой бездны». Дух ответил: «Я был тысячником во времена Первого Храма, и именно я нанес первый удар пророку Захарии в Храме».

Магид сказал ему: «Если так, я хочу, чтобы ты показал мне свой облик». Диббук ответил: «В доме я не могу показаться, потому что мне здесь слишком тесно. Если хочешь увидеть меня, выйди в поле и возьми с собой людей, ибо, возможно, ты упадешь в обморок, увидев меня». Святой Магид так и сделал: он вышел с ним в поле и взял с собой нескольких человек. Дух предстал перед ним, и поначалу Магид слегка лишился чувств, но взял себя в руки и тотчас же пришел в себя. Затем святой Магид сказал ему: «Отправляйся в Люблин, там ты наверняка получишь свое исправление (тиккун)».

Они пошли с диббуком и привели его в Люблин. Ребе из Люблина спросил его: «Злодей, кто ты?» Дух со страхом и покорностью ответил: «Я тот, кто нанес первый удар пророку Захарии». Ребе из Люблина также сказал, что хочет его увидеть. Дух немедленно, без споров и промедлений, выполнил его просьбу и предстал перед ним прямо в доме.

Тогда Ребе из Люблина повернулся к присутствующим и сказал: «Люди думают, что те древние военачальники были грубыми и простыми людьми. Но это не так. Они были людьми глубокого духовного постижения и великого достоинства, и они понимали всё то же, что понимал пророк. Однако у них было предание: до того, как пророк произнесет свое пророчество, небесный приговор еще можно исправить. Но как только пророк изречет его, исправить уже ничего нельзя. Поэтому они убили пророка, чтобы он не произнес своего пророчества».

Услышав это, дух воскликнул: «Теперь я получил исправление! Во всех поколениях до сих пор не было человека, который бы так оправдал нас. И хотя в Высшем мире знали правду, до тех пор, пока это не было произнесено земным судом внизу, исправление было невозможно».

Посещение святым Ребе Оэля своего деда, святого Магида из Кожниц

Святой рабби Элазар из Кожниц рассказывал: У святого Ребе из Маглиницы был обычай каждый год ездить в Кожниц на йорцайт (годовщину смерти) своего деда, святого Магида из Кожниц. Однажды, стоя у Оэля (гробницы) святого Магида в день йорцайта, он сказал, что чувствует прекрасный аромат.

Его спросили: «Чем этот год отличается от всех предыдущих?» Он ответил: «В прошлом году, когда я был здесь, Магид находился в таком высоком духовном мире, что даже не почувствовал моего прихода. Поэтому в этот раз, перед поездкой, я помолился о том, чтобы немного спустить его в миры, которые ближе к нам. Слава Богу, моя молитва была услышана, поэтому сегодня я почувствовал этот прекрасный аромат сильнее, чем когда-либо».

Однако, вернувшись домой, Ребе внезапно тяжело заболел. Он спешно послал людей к гробнице святого Магида просить у него прощения за то, что побеспокоил его и заставил спуститься в нижние миры. Туда отправились двое молодых ученых: рабби Ицхак из Кожниц и рабби Яаков Ицхак, глава раввинского суда Сабина.

Когда они вернулись в Маглиницу, Ребе спросил их: «Что именно вы сказали там, у Оэля?» Они ответили, что просили прощения от его имени за то, что он его побеспокоил.

Ребе повернулся к ним и сказал: «Глупцы! Разве так нужно было говорить? Вы думаете, я его боюсь? Он же мой дед! Мне не нужно было его прощение, мне нужно было лишь объясниться перед ним».

Он тотчас же встал с постели абсолютно здоровым, как обычный человек. И для мудрого этого достаточно.

Беседа святого Ребе со Святым Евреем в Высшем мире, в Чертоге Машиаха

Святой Ребе из Маглиницы часто говорил о своем желании отправиться на Святую Землю. Иногда он говорил, что если бы хасиды согласились поехать с ним в Землю Израиля, он бы тотчас отправился вместе с ними. Он не раз повторял: «Дай Бог, чтобы я оказался на Святой Земле хотя бы на один шаббат и помолился у Стены Плача; тогда я бы наверняка совершил великие дела». Однако этому не суждено было сбыться.

Примерно за полгода до своей кончины он много говорил о поездке на Святую Землю. Однажды святой Ребе рассказал нам о своем видении: «Когда я углубляюсь в молитву и учение, моя душа блуждает по путям небосвода. На этом пути я подошел к Чертогу Машиаха и постучал, чтобы мне открыли дверь. Мне открыли, и я увидел там Святого Еврея, благословенна его память.

Увидев меня, он сказал [на идише]: "Меир, мой дорогой, что ты здесь делаешь?" Святой Еврей подумал, что я уже покинул этот мир. Затем он спросил: "Так рано? Меирл, послушай, нас всех заманили, и всё потеряно. И хотя я упрям, я не гневлив. Но тебя, Меирл, тоже заманили, а ведь ты суровый человек. Не слушай того, что они тебе обещают".

Тогда я сказал ему, что еще не умер. Он ответил: "Меирл, у тебя еще есть выход: поезжай в Землю Израиля, и там тебе удастся то, что не удалось мне". И добавил: "Меирл, не стой без дела, спускайся вниз, сделай что-нибудь".

(Пояснение рассказчика): Его совет заключался в том, чтобы Ребе поехал на Святую Землю и совершил там особое духовное объединение (йихуд). Тот, кто пытается совершить этот йихуд за пределами Земли Израиля, немедленно покидает этот мир — как это, как известно, произошло со Святым Евреем. Поэтому он посоветовал совершить это на Святой Земле, где можно остаться в живых.

Но кто мог пуститься в столь долгий путь? И, возможно, Небеса не позволили бы ему уехать. Кроме того, сначала нужно было исполнить стих: "И искорени зло из среды твоей" (имелся в виду один человек, известный нашему братству).

Ребе несколько раз повторял такие слова [на идише]: "Я еду, я еду... но я сам не хочу ехать один, только если Всевышний заберет всех вместе. Я всё равно хочу лежать [быть похороненным] рядом с Дедом [Магидом из Кожниц]". Он повторял эти слова много раз, пока Святой Ковчег не был сокрыт [пока он не скончался].

Испытание с шираим, которое святой Ребе прошел у Ребе из Меджибожа

Он [Ребе из Маглиницы] рассказывал: Это была трапеза в честь Рош Ходеш (Нового месяца). Он [рабби Барух из Меджибожа] раздавал всем шираим (остатки со стола праведника), но мне не дал ничего.

Ребе из Меджибожа повернулся ко мне и сказал [на идише]: "Из-за того, что ты хочешь, я не хочу тебе давать". По правде говоря, у меня в мыслях не было никакого желания получить шираим, поэтому я смотрел на него с крайним изумлением.

Тогда он снова сказал мне: "Ты думаешь, что если ты 'не хочешь', то я тебе дам? Я тебе не дам, нет, нет". Я еще больше поразился его словам. Он добавил: "Ты даже этого не понимаешь!" Мое сердце было глубоко задето, и я начал плакать. Ребе из Меджибожа снова сказал мне: "Надо же, чтобы молодой человек так убивался из-за горстки шираим! Я тоже был молодым учеником у своего Ребе, но со мной такого не случалось ни разу".

В этот момент я начал мысленно сомневаться в его словах, потому что точно знал, что с ним самим подобное происходило у его наставников. Тотчас же он повернулся ко мне и сказал: "Ты сомневаешься в своем учителе?" С этими словами он протянул мне руку на прощание и сказал: "Раз так, отправляйся домой".

Из моих глаз хлынули слезы, и тогда он сразу же сказал: "Можешь остаться". И он начал произносить слова Торы, толкуя изречение мудрецов: "Тот, кто раскаивается из любви, не подобен тому, кто раскаивается из страха".

Святой Ребе завершил эту историю словами [на идише]: "Сегодняшние молодые люди в такой ситуации сразу же обиделись бы на Ребе". Затем он повернулся к святому рабби Элазару из Кожниц, который присутствовал там, и спросил: "Что скажешь, Элазар? Разве не так?" Выйдя из дома святого Ребе, рабби Элазар из Кожниц сказал своему другу [на идише]: "Я сразу понял, что именно я 'разолью воду из купальни' [идиома, означающая: я знал, что этот урок/упрек был нацелен на меня]".

История о «Пидьке», которую святой Ребе делал каждый Пурим

У святого Ребе из Маглиницы был обычай каждый Пурим делать пидьку (плетку или лассо). Во время танцев, когда хасиды восхваляли Всевышнего в хороводе, святой Ребе стоял в центре круга и размахивал пидькой — то есть бросал ее в толпу.

Тот, кому доставалась эта пидька, получал явное и немедленное спасение, и это было широко известно в народе.

Изготавливалась пидька так: Ребе брал гартель (хасидский пояс для молитвы), заплетал его, как косу, и на конце завязывал узел. Завязывая узел, он с глубоким, горьким чувством кричал [на идише]: "Идн, бетс Готт, аз ди пидьке зол гротен!" («Евреи, просите Бога, чтобы пидька удалась!»).

У каждого, кто присутствовал при этом духовном служении, сердце сокрушалось настолько, что он удостаивался полного раскаяния (тшувы). Это было чудесное духовное служение, непостижимое для человеческого разума.

Еще одна история об упомянутой «пидьке»

У одного из преданных хасидов святого Ребе из Маглиницы был верный друг, который, не дай Бог, был бездетным. Хасид посоветовал другу поехать в Маглиницу на Пурим, когда делают пидьку: а вдруг случится так, что пидька упадет на него, и тогда он наверняка будет благословлен потомством (сыном). Мужчина послушался и поехал с этим хасидом в Маглиницу на Пурим.

Утром в Пост Эстер святой Ребе сказал святому рабби Элазару из Кожниц [на идише]: "Сегодня ты увидишь новую хитрость. Сегодня не будут играть, пока сначала не сделают ставку (не внесут залог)".

Все хасиды опустили в копилку по три гроша, так как это была необходимая сумма для «ставки». Но тот человек, поскольку этот обычай был ему совершенно незнаком, ничего не положил в копилку.

Во время танцев Ребе, как обычно, завязал пидьку с криком: "Евреи, просите Бога, чтобы пидька удалась!" и бросил её. И она упала прямо на того человека.

Увидев, что пидька досталась незнакомцу, которого он не знал, Ребе сказал: "Но ведь он не сделал ставку!"

Тогда друг-хасид, который привез его в Маглиницу, в панике повернулся к нему и шепнул: «Быстрее брось три гроша в копилку!» Мужчина так и сделал. После этого он сказал Ребе: "Я сделал ставку".

Ребе спросил его: "А кто это видел?"

Рабби Элазар из Кожниц, который заметил эту маленькую уловку, сказал Ребе, что он видел. Ребе переспросил его: "Ты правда видел?"

Тогда Ребе повернулся к тому человеку и сказал [на идише]: "Ты выиграл, но вообще-то тебе это не полагается. Ну ладно, раз Элазар говорит, что видел, — получай!"

Так и случилось: вскоре этот человек был благословлен рождением сына.

(Note: Formatting matches the English version exactly for easy comparison)

Причина, по которой Тора запретила рыбу без плавников

Однажды, в пятницу днем, было уже двенадцать часов, а у святого Ребе из Маглиницы всё еще не было рыбы на святую субботу. Наконец пришел один немец и принес ему большую рыбу весом в двадцать фунтов, положив ее на стол перед Ребе. Тем временем пришел рабби Йосеф из Коблинца и принес ему маленькую рыбку весом в два фунта, положив ее рядом с большой.

Святой Ребе возложил свои святые руки на маленькую рыбку и так ей обрадовался, что все были поражены. Затем он взял со стола большую рыбу, поднял ее и сказал: "Почему Тора запретила нечистую рыбу, у которой нет плавников и чешуи? Я скажу вам: потому что ее нельзя 'опалить под крылом' [метафора духовного наказания/исправления]. Еврейскую рыбу нужно 'опалять под крылом', поэтому и самого еврея тоже нужно 'опалять под крылом'".

Затем он пристально посмотрел на рыбу и заговорил с ней, как с грешником: "А ты, преступник Израиля, тебя ничего не 'опаляет под крылом'!" Он взял рыбу, ударил ее рукой по щеке и сказал: "Что ты делал прошлой ночью? Спускайся вниз, преступник Израиля!"

Этот немец был до глубины души потрясен этими словами. Он громко разрыдался и закричал перед всеми собравшимися: «Спаси меня, святой Ребе! Я страшно согрешил с девицей. Святой Ребе, дай мне путь раскаяния за это, и я буду исполнять его до последнего вздоха!» Он горько плакал. Святой Ребе дал ему путь покаяния, и с тех пор тот стал настоящим праведником, совершившим тшуву.

Чудо с долгом трактирщика

Мой дед, рабби Йосеф из Коблинца, был должен своему помещику пятьсот золотых монет. В те времена это была огромная сумма, и у него совершенно не было возможности ее выплатить. Помещик пришел в ярость, грубо накричал на него и сказал, что если через три дня он не принесет всю сумму целиком, его ждет горький конец. (Как известно, в прежние времена помещики могли делать с жителями своих деревень всё, что им заблагорассудится). Естественно, горе рабби Йосефа было безмерным.

Он поехал к своему святому Ребе из Маглиницы и рассказал ему об этой великой беде. Ребе спросил его: «Есть ли у тебя с ним какие-нибудь незакрытые счета?» Рабби Йосеф ответил, что он поставляет помещику товары, поэтому у него есть несколько расписок (квитлах), по которым помещик должен с ним рассчитаться.

Ребе сказал: «Если так, принеси мне все расписки, которые у тебя есть от помещика, и я скажу тебе, что делать». Рабби Йосеф принес расписки на общую сумму пятьдесят золотых монет. Ребе посмотрел на них и сказал: "Немедленно поезжай домой, иди к помещику и рассчитайся с ним по этим распискам. И я говорю тебе, что он еще останется тебе должен сдачу (решт)! И какую бы сдачу ни показал расчет, смотри, забери ее у него полностью, не оставляй ни единого гроша".

Хотя расписки были написаны по-польски, а рабби Йосеф знал, что Ребе не понимает по-польски ни слова, его вера в Ребе была так велика, что он был уверен: Бог поможет исполнить обещание праведника. Он пошел к помещику с этими расписками.

Помещик в ярости спросил его: «Ты принес все деньги сполна?» Рабби Йосеф ответил: «У меня есть все деньги, но сначала давайте подведем итог по счетам, и всё, что я вам должен, я тотчас выплачу до последней копейки».

Помещик велел своему управляющему сделать расчет. Управляющий взял расписки, подсчитал, и сумма составила тысячу пятьсот шесть золотых монет [в пользу рабби Йосефа]! Услышав от управляющего, что он должен еврею еще шесть золотых монет сдачи, помещик пришел в бешенство и ударил управляющего. Он сам выхватил расписки, чтобы их пересчитать, но убедился, что управляющий был прав. Произошло вот что: однажды помещик взял у него бочку соли, и чудесным образом эта бочка соли теперь оказалась вписанной в каждую расписку и заверена личной подписью помещика!

Помещик был в полном шоке. В слепой ярости он схватил расписки со стола и сжег их дотла. Он закричал рабби Йосефу: «Убирайся отсюда немедленно, пока я не убил тебя в гневе!» Рабби Йосеф вспомнил наказ Ребе потребовать сдачу. Он попросил помещика отдать ему причитающееся. Однако у него не хватило смелости дождаться ответа: он подумал: «Ведь на самом деле он мне ничего не должен, как я могу требовать с него деньги?» В ужасе перед гневом помещика он ушел домой, так и не взяв сдачу.

Он сразу же поехал к Ребе из Маглиницы и рассказал обо всех этих чудесах. Ребе спросил: «Ты забрал сдачу, которая полагалась тебе по расчету?» Тот ответил, что нет. Тогда Ребе сказал ему: "Что мне с тобой делать? Я хочу дать тебе, а ты не хочешь брать! Если бы ты взял сдачу, как я тебе велел, ты смог бы купить всю его деревню, и она принадлежала бы тебе во веки веков".

Чудо со сгоревшим коровником

Однажды рабби Йосеф заключил с помещиком контракт на поставку молока по цене семь коп (название монеты) за меру. Внезапно цена на молоко резко упала. Убытки были так велики, что за короткое время он оказался на грани полного разорения. Хуже того, он до смерти боялся наказания от помещика, который мог, не дай Бог, стереть его в порошок. Выполнить контракт было невозможно, так как всё его имущество не покрывало и половины убытков. Он впал в отчаяние.

С горечью в душе он поехал к Ребе из Маглиницы и рассказал об этой ужасной ситуации. Ребе велел ему остаться у него до окончания святой субботы.

На исходе субботы Ребе сказал ему [на идише]: "Йосель, раскури мне трубку". Рабби Йосеф взял соломинку, зажег ее от свечи и поднес к трубке, чтобы Ребе мог закурить. Когда соломинка догорела, Ребе сказал: "Я еще не раскурил". Рабби Йосеф взял вторую соломинку, зажег и поднес к трубке. Ребе закричал на него: "Шейгец (Негодник)! Почему ты не раскуриваешь мне трубку?!"

Тогда рабби Йосеф взял целую горсть соломы, поджег ее, так что вспыхнуло огромное пламя, и этим пылающим огнем раскурил трубку. Тогда Ребе сказал ему: "Теперь можешь ехать домой". Он попрощался с ним, и рабби Йосеф поехал домой.

Подъезжая к своей деревне, он встретил местного крестьянина. Он спросил его: «Есть ли у нас какие-нибудь новости?» Он был уверен, что после того, что произошло с трубкой Ребе, новости обязательно будут. Крестьянин ответил: «Разве ты не знаешь? Вчера внезапно вспыхнул огромный пожар и перекинулся на коровники помещика. Коровники сгорели дотла вместе со всем скотом».

Рабби Йосеф пришел в ужас от этой новости, так как в коровнике помещика стояли десять его собственных коров. Однако, когда он приехал домой, жена вышла ему навстречу и сообщила радостную весть: их коровы уцелели. Она рассказала, что когда в коровнике только начался пожар, пришел какой-то крестьянин, постучал в дверь, позвал ее и передал ей всех ее коров. Он даже отказался выпить стопку водки в награду за свой труд и, прежде чем она успела настоять, бесследно исчез.

Позже, когда рабби Йосеф приехал к Ребе, тот сказал ему, что этим «крестьянином» был пророк Илия (Элиягу Анави).

Как святой Ребе из Маглиницы видел рабби Бера (Магида из Межерича)

Святой Ребе из Маглиницы породнился с Ружинским Ребе: дочь Ружинского стала невесткой святого Ребе.

Перед хупой (свадебным балдахином) святой рабби из Ружина сказал: «Я перечислю нашу родословную (йихус), так как у нас принято вспоминать предков перед хупой». Он проследил свою родословную вплоть до рабби Бера, святого Магида из Межерича, благословенна его память.

После этого святой Ребе из Маглиницы сказал ему: «Я знаю рабби Бера, потому что я его видел».

Ружинский Ребе поразился: «Как такое может быть, учитывая твой возраст? Ведь он покинул этот мир очень давно!»

Тогда святой Ребе ответил: «Дело было так. Однажды, когда я сидел на пасхальном Седере у своего деда, святого Магида из Кожниц, в самом разгаре Седера я увидел, как в дом вошел один человек. Он долго беседовал с моим святым дедом. Я очень боялся проронить в его присутствии хоть слово, ибо его облик был подобен облику ангела Божьего.

Когда он ушел, я спросил деда, святого Магида: "Был ли этот человек пророком Илией (Элиягу Анави)?" Тот ответил, что это был не пророк Илия, а рабби Бер из Межерича. И добавил, что это еще более великое чудо, так как откровение праведников (гилуй цадиким) выше, чем откровение Илии. Вот так я его и увидел».

Объяснение Ружинского Ребе народной пословицы: «Глупец дает, мудрец берет»

Однажды, когда святой Ребе из Маглиницы был в Ружине, святой рабби из Ружина сказал ему: «Знаешь ли ты смысл популярной польской пословицы: Głupi daje, mądry bierze (Глупец дает, мудрец берет)? Я объясню тебе. Глупец думает в своем сердце, что он дает [деньги] своему Ребе, но мудрец прекрасно знает, что на самом деле это он получает [духовные блага] от своего Ребе».

Когда Ребе из Маглиницы вернулся домой, он рассказал об этом случае и добавил [на идише]: "Ого, Ружинский думал, что открыл мне что-то великое! А я говорю: если 'мудрец' не знает, Кто является истинным Дарующим [Всевышний], он тоже зовется глупцом. Ружинский хотел задеть меня, но какое мне до этого дело? Слава Богу, у меня есть моя собственная духовная сила, а также сила моего деда [Магида из Кожниц]".

И для мудрого этого достаточно. Таковы его святые слова.

Заявление Ружинского Ребе о том, что он единственный в своем поколении без изъяна, и свидетельство об этом святого Ребе

У святого Ребе из Маглиницы был обычай: перед поездкой в Ружин он собирал у своих хасидов записки с просьбами (квитлах) и деньги на выкуп души (пидьонот), пока не набиралась крупная сумма, которую он затем привозил Ружинскому Ребе.

Однажды святому Ребе удалось собрать очень большую сумму — около трехсот серебряных рублей. Когда Ребе положил эти деньги перед Ружинским, тот сказал ему [на идише]: "Так мало денег? Ведь все деньги мира и так мои!"

Затем он добавил: «Приведу тебе притчу. Жил-был один нищий, который был очень успешен в своем ремесле и накопил тысячи и десятки тысяч монет. Чтобы обеспечить своим детям такой же успех в этой прибыльной профессии, он приказал повитухе при рождении наносить каждому его ребенку какое-нибудь увечье. Повитуха послушалась и калечила всех его детей при рождении.

Но вот родился его младший сын. Поскольку ребенок был необычайно красив, повитуха сжалилась над ним и не стала наносить ему увечий. Мальчик вырос абсолютно здоровым, без единого изъяна.

Когда нищий почувствовал приближение смерти, он собрал всех своих детей и сказал им: "Я обеспечил каждому из вас хороший заработок. Поскольку у вас есть увечья, вы сможете щедро зарабатывать на жизнь попрошайничеством, как это делал я. Но у моего младшего сына нет никаких изъянов, так что же, бедняжка, он будет делать? Поэтому он унаследует всё мое богатство и имущество".

Общеизвестно, — заключил Ружинский Ребе, — что в мире нет человека без духовного изъяна. Я — тот самый единственный "младший сын", в котором нет вообще никаких изъянов. Поэтому все деньги мира по праву принадлежат мне. Так почему же ты принес мне так мало?»

Когда святой Ребе из Маглиницы пересказывал эту историю, он добавлял: "Его слова — абсолютная правда; в нем действительно нет ни единого изъяна". Таковы его святые слова.

Страшная история времен Аризаля

Однажды к святому Ребе из Маглиницы пришел человек с запиской (квитлом), жалуясь на то, что у него нет детей, да убережет нас Всевышний. Святой Ребе поразился и около часа сидел в молчании. Затем он повернулся к нему и сказал: «Послушай, сын мой, я расскажу тебе историю.

Во времена Аризаля жил один богач, который не следовал путями Всевышнего. У него была единственная дочь на выданье. Он изо всех сил старался найти ей жениха под стать себе — такого, который тоже не шел бы путями Торы, то есть дайтшеля (современно одетого, ассимилированного еврея). Как и следовало ожидать, он поискал и нашел того, кто внешне казался дайтшелем, и взял его в женихи для своей дочери. Однако он горько ошибся. На самом деле этот дайтшель был великим знатоком Торы и богобоязненным человеком, но он скрывал свое служение Господу [будучи скрытым праведником].

После свадьбы дайтшель попросил своего богатого тестя дать ему лошадь для верховой езды, собаку, чтобы бежала впереди, и охотничье ружье, заявив, что хочет каждый день выезжать на охоту (polowanie). Разумеется, тесть не отказал ему в этих желаниях.

У богача было два леса в разных местах, и в них работали два управляющих (кассира). Однажды, когда управляющий пришел в лес, он увидел в глубокой чаще привязанную к дереву лошадь. Ему показалось это странным, и он углубился в лес, чтобы посмотреть, в чем дело. Внезапно, к своему великому изумлению, он увидел дайтшеля, зятя своего хозяина, сидящего в водоеме, кишащем пиявками и прочими водяными гадами. Управляющий понял, что это неспроста. Он спрятался за толстым деревом, чтобы посмотреть, чем всё закончится. Он увидел, как дайтшель вышел из воды: его тело было покрыто укусами пиявок и истекало кровью, и он позвал собаку, которая слизала кровь с его тела.

Управляющий увидел это и понял, что перед ним великий праведник, скрывающий свое служение Всевышнему. Ему пришла в голову мысль заставить праведника благословить его детьми, так как он, не дай Бог, был бездетным. Он подошел к дайтшелю и сказал: «Я вижу, что вы великий праведник и хотите скрыть свои дела от людей. Я соглашусь не раскрывать это миру только в том случае, если вы пообещаете мне, что у меня родится сын». Дайтшель пообещал ему, что у него будет сын, и так оно и вышло.

Спустя несколько дней второй управляющий встретил его, позавидовал и сказал: «Раз уж Бог помог тебе и даровал детей, дай и мне какой-нибудь совет, чтобы и я спасся и обрел живое потомство. А то каждый раз, когда у меня рождается сын, не проходит и восьми дней, как он умирает, не дай Бог». Первый управляющий ответил: «У меня есть для тебя совет, и он наверняка поможет, но при условии, что ты не будешь ни о чем спрашивать, а просто сделаешь, как я скажу. Давай поменяемся местами: ты пойдешь работать в мой лес, а я пойду в твой».

Второй управляющий отправился служить в лес первого. Через несколько дней он заметил поведение и поступки дайтшеля. Он понял, зачем друг посоветовал ему работать здесь. Он подошел к дайтшелю и стал умолять его помолиться, чтобы у него было живое потомство. Дайтшель сказал ему: «Трудного ты просишь, сын мой». Управляющий ответил: «Если вы не помолитесь за меня, чтобы у меня были дети, я раскрою ваши дела всему миру!»

Дайтшель просидел в оцепенении около часа, а затем сказал ему: «Вспомни: когда ты был молод, ты пошел с такими же юношами купаться на реку. Возле реки стояло дерево, корень которого у основания напоминал руку. В тебе проснулось желание пошутить и подурачиться: ты взял кольцо, надел его на этот корень в форме руки и сказал: Харей ат мекудешет ли (Вот, ты посвящаешься мне в жены). Тем самым ты обручился с этим корнем. Но там обитал злой дух, и этот злой дух, не дай Бог, убивает твоих детей».

Управляющий ответил: «Это правда, я помню». Дайтшель сказал ему: «Я дам тебе разводное письмо (Гет) от своего имени. Поезжай к тому дереву на то самое место, положи туда Гет и скажи от моего имени: Шимон Флам велит тебе принять от меня этот Гет». Управляющий пошел туда, сделал всё в точности, и обрел полное спасение».

Затем святой Ребе из Маглиницы повернулся к человеку, который подал ему записку, и сказал: "И ты тоже вспомни, что ты натворил тринадцать лет назад! Ты взял деньги и в шутку обручился с девицей, которую даже не знал. Это тоже был злой дух, не дай Бог. Поэтому возьми этот амулет (камею), пойди в то самое место и оставь его там. Тогда придет твое спасение".

Человек так и сделал, и после этого у него родились живые дети.

(Due to length, I have translated the entire story maintaining the exact structure and profound allegorical tone)

Чудесная история от Ружинского Ребе: «Все тайны Торы — входящие в тайну Творца увидят и восхвалят»

Однажды в Рош Ходеш (Новомесячье), когда святой Ребе из Маглиницы сидел со своими хасидами за праздничной трапезой, пришел один человек по имени реб Барух, внук рабби Мордехая из Кременца. У этого человека не было детей, так как он был бесплоден от природы. Он подал Ребе записку (квитл) с просьбой, чтобы Всевышний помог ему обрести детей.

Святой Ребе взял записку, смотрел на нее около часа, затем повернулся к нему и сказал: «Послушай, сын мой, я расскажу тебе чудесную историю. Но предупреждаю: если ты когда-нибудь расскажешь ее кому-то другому, не меняй в ней ни единой черточки, ибо эта история — великая мистическая тайна (Сод). Тот, кто изменит в ней хоть одну букву, подобен тому, кто пропустил букву в свитке Торы.

История эта такова: к святому Ружинскому Ребе пришел человек с просьбой о спасении и даровании живого потомства. Он, как и ты, был бесплоден от природы. Ружинский дал ему письмо и велел поехать с ним в Петербург. Там он должен был пойти к Старше Кузнецу (Главному Кузнецу) и передать ему письмо, и тогда, с Божьей помощью, он будет спасен. Но Ребе добавил условие [на идише]: "Только если они к тебе прицепятся". То есть, если кузнец не спросит его, что ему нужно, и не станет к нему придираться, письмо отдавать нельзя.

Человек отправился в Петербург. Он пришел в мастерскую Главного Кузнеца и пробыл там три дня. Никто не спросил его, что он ищет. Тогда человек пошел на хитрость и решил сломать один из инструментов кузнеца, чтобы те разозлились и были вынуждены с ним заговорить. Это и будет той самой «придиркой», о которой говорил Ружинский. Он так и сделал: взял инструмент, который считался драгоценным даже у царей, и сломал его.

Главный Кузнец повернулся к нему и свирепо закричал по-русски: «Жид, что делал и что хочешь?» Тогда человек тотчас же передал ему письмо от Ружинского Ребе. Кузнец открыл его, прочитал и сказал человеку [на идише]: "Ты спасен. Но скажи Исраэльке [Ружинскому Ребе] от моего имени, чтобы больше не присылал мне писем".

Затем кузнец сказал: «Послушай, сын мой, я расскажу тебе историю, но с условием, что ты ее никогда не забудешь, не дай Бог. Вот эта история:

Жил-был в мире чудесный Царь, равного которому по могуществу не было. И был у этого Царя прекрасный и великолепный сад. В прежние времена весь мир гулял в этом саду, и из-за этого его сильно испортили. Царь построил вокруг сада забор, чтобы люди больше не заходили туда и не портили его. Но этого ему показалось мало; он также окружил сад медведями и львами, чтобы отпугивать людей, не давая им даже приблизиться к забору. Вход в сад Царь сделал очень маленьким, и он открывался прямо из его спальни.

Однажды утром, проснувшись, Царь пошел погулять в саду. И увидел Царь гуляющего там еврея. И хотя Царь знал, что этот еврей хочет лишь доставить ему радость, он всё же должен был соблюдать царский этикет. Царь спросил еврея: «Что ты делаешь в моем саду, и как ты сюда попал? Разве сад не обнесен высоченным забором, через который не может перебраться ни один человек?»

Еврей ответил: «Я строитель. Во мне пробудилось огромное желание построить для тебя прекрасное здание, чтобы доставить тебе радость, ибо я слышал, что в твоем саду есть отличные кедры, идеально подходящие для величественного дворца. Что же касается твоего второго вопроса, мой господин Царь, как я сюда попал: поверь мне, о Царь, я сам не знаю, как я здесь очутился. Это только моя мысль — моя огромная жажда доставить тебе радость — перенесла меня в сад».

Услышав его слова и увидев огромную жажду еврея служить ему и радовать его, Царь проникся к нему великой симпатией — настолько, что сам Царь возжаждал такого служения. Царь приказал своим слугам помогать еврею в его работе. С Божьей помощью здание было построено — великолепное, чудесное и невероятно возвышенное. Царь увидел здание и безмерно им наслаждался. Ангелы, Серафимы, святые Хайот и Офаним приходили посмотреть на красоту и величие этого дворца.

Однако в окнах здания еще не было стекол. Туда требовались огромные стеклянные листы, ведь если забить их досками, будет темно. Но стекол такого размера, подходящих для таких огромных окон, нигде не было.

Случилось так, что во второй раз Император (Царь) проснулся утром, пошел гулять в сад и увидел там кацапа (русского/турка). Император спросил его: «Что ты здесь делаешь, и как сюда попал?» Турок ответил: «Да будет тебе известно, господин Царь, что я великий механик и мастер по стеклу. Услышав, что тебе нужны стекла для твоего великого дворца, я пришел сюда измерить окна, чтобы сделать их. Что же касается твоего вопроса, как я сюда попал, то я удивлен: разве для такого мудреца, как я, великое чудо — изобрести способ проникнуть в сад?»

(Главный Кузнец пояснил разницу: «Еврей сказал, что сам не понимает, как вошел, только его жажда перенесла его. А кацап похвастался, что вошел благодаря своей мудрости»).

Царю понравился и этот ответ, ибо он рассудил: «Когда тебе нужен вор, ты снимаешь его с виселицы». На этом строительство с Божьей помощью завершилось, и это было чудесное зрелище. Царь сполна заплатил им за работу. Еврея Царь назначил великим полководцем (губернатором), а кацапа назначил министром (начальником), потому что главное здание построил еврей.

Как известно, если еврей и нееврей находятся вместе, нееврей начинает завидовать и хочет сжить еврея со свету. Этот нееврей постоянно строил козни, чтобы оклеветать еврея. Он дал огромную взятку царскому виночерпию, чтобы тот подмешал смертельный яд в вино Царя. План был таков: в середине трапезы, когда подадут вино, нееврей скажет, что чувствует запах яда. Он предложит проверить это на собаке. Когда это подтвердится, придут лжесвидетели и скажут, что видели, как это сделал еврей. Таким образом он надеялся уничтожить еврея.

Но Всевышний посылает лекарство прежде удара. По великой милости Своей Он устроил так, что Царь послал другого полководца воевать против врагов. Случилось так, что враги дали этому полководцу огромную взятку, чтобы он сдал им битву, и об этом стало известно Царю. Полководец прекрасно знал, что за это его приговорят к повешению. Этот полководец знал, что еврей — человек великой мудрости, и послал за ним, чтобы тот дал ему совет. Еврей дал ему верный совет (что символизирует служение Всевышнему всем сердцем): он велел полководцу сказать, что тот взял взятку намеренно, чтобы враги поверили в его сдачу и раскрыли ему все свои секреты, благодаря чему он смог бы легко их победить. Но, к его сожалению, хитрость не удалась, и он в этом не виноват. Полководец так и сказал Царю, и был оправдан. Естественно, после этого полководец стал преданным союзником еврея.

Вернемся к кацапу. Он осуществил свой донос и собрал свидетелей, утверждавших, что еврей хотел убить Царя. И хотя Царь знает все тайны и знал, что еврей невиновен, он всё же последовал закону, гласящему, что «по слову двух свидетелей состоится дело», и еврею был вынесен смертный приговор. Однако Царь не хотел казнить его сам. Он послал его в город, где находился тот самый полководец (которого спас еврей). Царь дал еврею запечатанное письмо и приказал немедленно по прибытии передать его полководцу. В письме было написано: «Как только к тебе придет еврей, смотри, что с ним сделать — мудрому достаточно намека». Сам Царь знал, что еврей спасет свою жизнь, ибо еврей не теряет головы; Царь лишь подвергал его испытанию.

Еврей пришел к полководцу и отдал письмо Царя. Прочитав письмо, полководец исполнился великой жалости и не мог причинить ему зла. Он сказал еврею: «Я знаю, что ты мудрый человек. В письме сказано, что я должен немедленно отомстить тебе, но как я могу это сделать? Дай мне совет». Еврей ответил: «Правда в том, что моя жизнь — не жизнь, но и губить себя запрещено. Поэтому послушай меня. Возьми человека, приговоренного к смерти, казни его вместо меня и распусти слух, что ты убил меня. А меня запри в своем подвале до конца моих дней, и там я буду служить Царю. Возможно, так даже лучше служить Царю — не получая никакой награды, ибо надежды всё равно нет». Полководец послушался, казнил вместо него смертника, а еврея запер в подвале. И в подвале еврей продолжал служить Всевышнему.

Спустя какое-то время Царь приказал полководцу отправиться на долгую войну, на несколько лет. Услышав это, полководец спустился в подвал и сказал еврею [на идише]: "Дорогой еврей, дай совет, что нам теперь делать? Царь посылает меня на войну на несколько лет, кто же будет тебя кормить? А открыть эту тайну кому-либо невозможно из-за смертельной опасности". Еврей сказал: «Купи мне много мяса и рыбы и дай мне их заготовить. Я смогу заготовить их так, что они пролежат до твоего возвращения. Кроме того, у меня есть план, чтобы эта долгая и тяжелая война не продлилась дольше двух недель: мой совет — в течение всей войны ни на миг не отвлекай своих мыслей от Царя. Пусть образ Царя будет постоянно высечен в твоем разуме, и это поможет тебе быстро выиграть войну».

Полководец послушался, дал ему мясо и рыбу и ушел на войну. Разделывая рыбу, еврей нашел в одной из них драгоценный перстень. Он вспомнил, что однажды Царь с Царицей плыли по морю и потеряли этот перстень, и тогда Царь объявил, что тот, кто его вернет, получит полцарства. Найдя перстень, еврей сказал: «Теперь настало время благоволения; наверняка я обрету спасение во всем. Но самому мне идти к нему нельзя».

Тем временем полководец с триумфом и великой радостью вернулся с войны. Еврею приснился сон, в котором он увидел образ Царя, и он проснулся. С тех пор в нем проснулась неистовая, неодолимая жажда увидеть лицо Царя. Еврей рассудил, что теперь настало истинное время поехать и предстать перед Царем. Он сказал полководцу, что хочет бежать далеко, в другую страну. И хотя еврей прекрасно знал: «Куда убегу от лица Твоего?», он сказал это полководцу, чтобы скрыть свои истинные намерения. Полководец проводил его до моря, они мирно расстались, полководец вернулся домой, а еврей отправился в город, где жил Царь.

Он купил три вещи: маленькую лодку; военную форму (которая в светском понимании означает дьявола, а в святом — ангела); и шляпу с трубочками для свечей, которые, если их зажечь, сияют необычайным светом, ибо Царь тоже желает такого света.

Он поплыл к Царю. У Царя был балкон, выходивший из дома на море, и каждое утро он имел обыкновение гулять по нему, дыша морским воздухом. Еврей точно знал время, когда Царь выходит на балкон. Он подплыл на лодке к балкону и, увидев Царя, зажег свечи. Увидев этот ослепительный свет, Царь послал слуг узнать, что это такое, ибо он очень возжелал этого света. Когда слуги подошли к нему, еврей сказал: «Я плыву к Царю».

Представ перед Царем, еврей бросился перед ним на землю. Царь спросил: «Кто ты?» Еврей сказал: «Господин мой Царь, у меня есть письмо», и подал его. В письме было написано следующее: «От меня, Императора Левиафана: поскольку у меня есть обычай каждый день съедать по одной рыбе, рыба, предназначенная для моей сегодняшней трапезы, приплыла ко мне, и я захотел ее съесть. Рыба сказала мне: "Если ты поклянешься не есть меня, я дам тебе подарок". Я поклялся ей, и она изрыгнула передо мной этого еврея, подателя сего письма. Еврей рассказал мне обо всех великолепных дворцах, которые он построил для тебя, и он построил прекрасный дворец и для меня. Однако у меня нет стекол. Поэтому я прошу тебя прислать мне кацапа, чтобы он вставил стекла в мой дворец. А в знак подтверждения я посылаю тебе твой потерянный перстень».

«Когда Главный Кузнец закончил рассказывать эту историю, — продолжил Ребе из Маглиницы, — он сказал [на идише]: "Кацап потерпел поражение, а еврей обрел спасение. Так же будешь спасен и ты!"»

Затем святой Ребе из Маглиницы повернулся к бесплодному человеку, ребу Баруху, и сказал ему [на идише]: "Ты слышишь, Барух? И ты тоже!"

И с Божьей помощью он был спасен и благословлен детьми. Таковы его святые слова.

История о том, как Ружинский Ребе почувствовал святость рабби Элазара из Кожниц

Однажды, когда святой Ребе из Маглиницы был в Ружине, он передал Ружинскому Ребе цетель (список имен для молитвы) своих хасидов. Когда Ружинский Ребе быстро читал этот список, как это было у него в обычае, он вдруг остановился на имени «Элазар бен Шейна Перел». С великим изумлением он спросил Ребе из Маглиницы [на идише]: "Кто это? Он так сильно сияет!"

Святой Ребе ответил ему: «Это сын моего дяди, рабби Мошеле из Кожниц».

Ружинский спросил еще: "Он ведет себя?" (имея в виду: ведет ли он себя как самостоятельный Ребе?). Ребе из Маглиницы ответил: "Он ездит ко мне" (то есть, он мой хасид).

После этого, продолжая читать список, Ружинский Ребе снова остановился на имени рабби Йоселя из Варшавы. Он спросил и о нем, кто он такой. Святой Ребе ответил: «Он вместе со мной ездил в Кольбушову» (имея в виду Ребе из Меджибожа, который в то время жил в Кольбушове).

О споре между учениками Люблинского Ребе и учениками Святого Еврея по поводу пребывания в сукке в Шмини Ацерет

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал: «Что касается разногласий между учениками Святого Еврея и учениками Ребе из Люблина о том, следует ли сидеть в сукке в Шмини Ацерет, я расскажу вам, как всё было на самом деле.

История такова: Святой Еврей сделал себе сукку из своей передней веранды (пристройки) и ел там круглый год. Обычай Святого Еврея заключался в том, что когда он открывал «крылья» (створки крыши) сукки, они оставались открытыми до окончания Шмини Ацерет.

У Ребе из Люблина же была отдельная, специально построенная сукка. И когда наступала ночь Шмини Ацерет, он возвращался в свой дом.

Именно в этом и заключалась суть спора. Одни говорили, что если бы у Святого Еврея не было привычки есть на этой веранде круглый год, он бы тоже покинул сукку в Шмини Ацерет и ел бы в доме, как Ребе из Люблина. Его случай отличается лишь тем, что он всегда ел там и в остальные дни года.

Другие же утверждали, что если бы Святой Еврей не собирался есть в сукке в Шмини Ацерет, ему следовало бы приказать закрыть створки крыши перед наступлением праздника. Отсюда они делали вывод, что Святой Еврей действительно считал нужным есть в сукке в Шмини Ацерет.

Святой Ребе сказал о себе так: "Я, Меирл, знаю истинную причину, и и те, и другие слова — слова Бога живого. Тем не менее, на практике я говорю, что не следует есть в сукке в Шмини Ацерет, а нужно лишь совершить там утренний кидуш, и всё".

И добавил: "А причину этого я передам Элазару, сыну моего дяди рабби Моше из Кожниц. У него светлая голова, он сможет примирить оба эти мнения". Таковы его святые слова».

Насколько Ребе из Люблина презирал свое святое тело

Святой Ребе [из Маглиницы] говорил от имени Ребе из Люблина, который рассказывал, что каждый день, просыпаясь утром, он был совершенно не в силах встать с постели. Он вспоминал свои поступки прошлых дней, которые [в своем великом смирении] считал неугодными в глазах Всевышнего. Зная, что и сегодня физическое тело склонно гневить Творца всех миров, не дай Бог, он не находил в себе сил подняться с ложа.

Однако, вспоминая о том, что телу суждено вернуться в землю и истлеть там, он чувствовал, что совершает месть над своим телом. Эта мысль придавала ему сил, и он вставал с постели. Таковы его святые слова.

Еще о Ребе из Люблина

Однажды некий известный человек пришел и излил душу перед святым Ребе из Люблина, жалуясь на то, что все духовные ограды и ограничения, которые он на себя принял, не помогают ему спастись от Дурного побуждения (йецер ара), и что почти не проходит ни одного дня без греха, не дай Бог.

Ребе из Люблина ответил ему: «Из твоих слов следует, что ты еще вообще не начал служить Всевышнему! Ибо у меня есть предание: если еврей не чувствует за собой четырехсот грехов с момента пробуждения утром и до утренней молитвы (Шахарит), это знак того, что он еще не начал служить Богу в святости и чистоте. Вот почему его глаза ослеплены, и он не видит [своего истинного состояния]».

Таковы его святые слова.

Слова святого Ребе о рабби Мошеле

Когда пришла весть о кончине святого рабби Мошеле из Кожниц, святой Ребе [из Маглиницы] отправился в Кожниц, чтобы отдать ему последние почести. Во время похорон святой Ребе сказал следующее [на идише]: "Ой вэй, ой вэй! Я совершенно не знал, что мой дядя так ярко сияет! Если бы я знал, что он будет так сиять, я бы прилепился к нему; он сияет просто необыкновенно".

Затем он произнес длинную речь (слова Торы), комментируя изречение мудрецов: "Праведники после смерти более велики, чем при жизни". Он объяснил, что именно после смерти становится очевидной истинная жизнь праведников. Ибо это и есть их истинное порождение (духовное наследие) — то есть возвращение души к своему высшему духовному корню. И для мудрого этого достаточно. Таковы его святые слова.

Чудесный случай с рабби Мошеле

В то время, когда святой гений Торы, автор «Хидушей а-Рим» (рабби Ицхак Меир Альтер из Гура), благословенна его память, еще был учеником рабби Мошеле из Кожниц, святой рабби Элазар из Кожниц был еще маленьким мальчиком.

Однажды, когда юный рабби Элазар вышел из внутренних покоев своего отца (рабби Мошеле) в дом учения, Хидушей а-Рим спросил его, что Ребе делает сейчас в своей комнате.

Рабби Элазар ответил ему: «Он ходит в тфилине рабейну Тама и изучает книгу Зоар на главу Балак, а именно "Историю о Януке" (чудесном отроке с высочайшими духовными постижениями). И там, прямо рядом с отцом, действительно стоит какой-то Янука (духовный отрок)!»

Услышав эти слова, Хидушей а-Рим тотчас же пошел к комнате рабби Мошеле и захотел открыть дверь, чтобы своими глазами увидеть это чудесное духовное откровение. Однако рабби Мошеле тут же встал, бросился к двери и крикнул [на идише]: "Нет, Итче Меир!"

Затем он повернулся к своему сыну и сказал [на идише]: "Так вот, Элазар, ты выдаешь секреты? Теперь я и тебя больше не пущу!" Таковы его святые слова.

(Добавленный текст из предыдущей истории о Провидце из Люблина): «...Потому что он вспоминал свои дела прошлых дней, которые были неугодны в глазах Всевышнего. И зная, что и сегодня тело готово гневить Творца всех миров, не дай Бог, он не находил в себе сил встать с постели. Но вспоминая, что телу суждено вернуться в землю и истлеть там, он чувствовал, что мстит своему телу; этим он укреплял себя и вставал с постели. Таковы его святые слова».

История о том, как святой Ребе привлек к себе видных хасидов из Радошиц

Однажды около десяти человек направлялись в Радошиц. Это были одни из самых видных хасидов Радошицкого Ребе. Они путешествовали в белых юпицах (белых халатах, как было тогда принято у известных праведников), и их путь пролегал через Маглиницу.

Прибыв в Маглиницу, они решили зайти в дом святого Ребе, чтобы поприветствовать его. Во время приветствия святой Ребе сказал им [на идише]: "Зачем вам ехать к Радошицеру? Он ведь старый Ребе, а я — молодой Ребе, но при этом и старый Ребе тоже! А если он вас накажет, я возьму это на себя".

Хасиды послушались его, не поехали в Радошиц и остались в Маглинице.

Некоторое время спустя, когда святой Ребе из Маглиницы сам приехал в Радошиц, Святой Дед из Радошиц упрекнул его [на идише]: "Разве с такой седой бородой так поступают?" (имея в виду: "Как ты мог увести моих хасидов на моей старости лет?").

Святой Ребе подал ему записку (квитл) с деньгами (пидьон). Выйдя из его дома, святой Ребе сказал [на идише]: "Что ж, один раз это потеряно [что сделано, то сделано]". Таковы его святые слова.

История о том, как известные рукописи Баал Шем Това попали к Радошицеру и рабби Иерахмиэлю, и они не захотели их брать

Святой Ребе [из Маглиницы] рассказывал, что однажды, когда Святой Дед из Радошиц молился в тфилине рабейну Тама, к нему подошел нееврей, держа в руках множество рукописей, и предложил купить их. Ребе взял рукописи, просмотрел их и сказал ему: «Иди с этими рукописями к Ребе из Пшисхи, он их купит».

Этот человек пошел в Пшисху и показал рукописи рабби Иерахмиэлю, чтобы тот купил их у него. Рабби Иерахмиэль посмотрел на рукописи и сказал, что не хочет их покупать, добавив [на идише]: "У нас есть такое наследство от нашего отца, Святого Еврея: к чему бы мы ни приблизились, мы становимся его владельцами". [Имеется в виду, что праведники могли постичь духовную суть и мудрость святой вещи просто прикоснувшись к ней, не нуждаясь в физическом владении ею].

Святой Ребе завершил рассказ словами о том, что эти рукописи на самом деле были из тайных архивов святого Баал Шем Това. Таковы его святые слова.

Слова святого Ребе о Святом Еврее

Святой Ребе [из Маглиницы] рассказывал, что однажды, когда он был в Радошицах, они беседовали о Ребе из Люблина и Святом Еврее.

«Я сказал ему [Радошицкому Ребе], — говорил Ребе, — что у нас есть предание, согласно которому там [в Высшем мире] Святой Еврей будет редель-фирером [главой круга / главным предводителем]».

«Он [Радошицкий] даже сморщил нос в знак несогласия, — продолжил Ребе [на идише], — но какое мне до него дело? Уж если я сказал, то сказал!»

Таковы его святые слова.

Чудесная история об испытании, которому Ребе из Люблина подверг Святого Деда из Радошиц в его юности

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал, что слышал это лично от Радошицкого Ребе:

В юности, находясь в Люблине, он [Радошицер, реб Берел] однажды ночевал на том же чердаке, где остановился святой рабби Меир из Стобницы. Рабби Меир уже тогда был Ребе, жил в достатке, и поэтому у него была отдельная комната на чердаке. Но Святой Дед из Радошиц был еще молод и неизвестен. Поскольку у него не было средств снять себе место, он спал прямо на сене на самом чердаке.

Однажды утром, встав ото сна, случилось так, что они оба одновременно спускались по лестнице с чердака. Святой рабби Меир оперся на Радошицера. Когда они спускались, Радошицер вздохнул. Рабби Меир спросил его: «Берел, почему ты вздыхаешь? Чего тебе не хватает?»

Радошицер ответил ему: «А как мне не вздыхать? Если у Ребе [из Люблина] есть хороший кусок, чтобы оказать кому-то честь, он оказывает честь ребу Меирлу. Если Ребе нужен кто-то для почетного ведения утренней молитвы, говорят ребу Меирлу: идите и молитесь перед ковчегом. Если Ребе хочет услышать прекрасное пение, ребу Меирлу говорят: идите и пойте. Но если случается свадьба бедных сирот, тогда ищут Берела и говорят: иди, Берел, вымажи лицо сажей и поработай бадханом (шутом), чтобы их развлечь!»

Рабби Меир из Стобницы повернулся к нему и спросил: «Берел, возможно, ты хочешь сам стать Ребе? Дай мне руку». Радошицер подал ему руку. (Когда Радошицер рассказывал эту историю, он добавил в этом месте: «Я не просто подал руку, я ухватился за нее обеими руками!» Из его слов было ясно, что это рукопожатие от реба Меира было для него подобно получению смихи (раввинского рукоположения) на то, чтобы быть Ребе).

После этого Радошицер горячо умолял реба Меира не рассказывать об этом Ребе из Люблина. Но реб Меир не внял его просьбе и выложил всё Ребе в точности так, как было.

Рассказывая об этом, Радошицер сказал: «Я даже представить себе не мог, как далеко это зайдет. С того момента у меня образовалась кнайтш (складка / трещина) в отношениях с Ребе, и никакое раскаяние перед ним не помогало мне это исправить».

Спустя какое-то время Ребе собрался ехать в Томашув. Перед поездкой он позвал его и спросил [на идише]: "Берел, можешь ли ты взять на себя обязательство не есть ничего до тех пор, пока я тебе не прикажу?" Реб Берел пообещал, что выполнит его условие. Тогда Ребе взял его с собой в Томашув.

В пути, на всех остановках, реб Берел прислуживал Ребе за всеми трапезами. И после каждой трапезы Ребе спрашивал его: «Берел, ты что-нибудь ел?» А тот отвечал: «Я ничего не ел». Так он ехал с ним два дня и две ночи, и маковой росинки во рту не держал.

На третий день Ребе остановился в одном месте, и там для него устроили огромный пир. Пир продолжался весь день. Голод охватил реба Берела с такой силой, что несколько раз в тот день ему казалось, что душа вот-вот покинет его тело. Из-за этого он решил, что в суете трапезы и среди множества людей Ребе совершенно забыл о нем. Тем не менее, он твердо решил про себя: «Будь что будет, я не нарушу приказ Ребе».

После трапезы, когда они выехали из города, Ребе спросил его в дороге: «Берел, ты ел что-нибудь сегодня?» Он ответил: «Я всё еще не ел». Ребе с деланным удивлением спросил: «Почему же ты до сих пор не поел?!» Реб Берел ответил: «Разве Ребе не приказал мне не есть, пока он не велит? А Ребе мне еще не приказывал».

Ребе сделал вид, что крайне изумлен этим. Он поспешно достал три гроша и сказал: «Беги скорее и купи себе хлеба!» Реб Берел побежал обратно в город, купил на три гроша хлеба, поспешил к повозке и сел с хлебом в руках.

Через полчаса Ребе снова спросил его: «Берел, ты съел хлеб?» Он ответил: «Я не ел». Ребе снова спросил, как бы поражаясь: «Почему же ты не ел?!» Он ответил: «Потому что Ребе до сих пор не приказал мне есть; Ребе приказал мне только купить хлеб».

Тогда Ребе сказал ему: «Иди скорее и омой руки [перед едой]». Реб Берел пошел, омыл руки, вернулся и сел в повозку. Он ждал так очень долго, а Ребе всё не приказывал ему есть. Дело дошло до того, что его душа буквально, без всяких преувеличений, была готова покинуть тело.

Именно в этот миг Ребе повернулся к нему и сказал: «Хватай и ешь!» Ребе рассчитал всё до самой последней секунды. Если бы он задержал его еще хоть на мгновение, Берела бы уже не было на этом свете.

Благодаря этому суровому испытанию, та самая кнайтш (трещина), которая возникла у него с Ребе из-за реба Меирла из Стобницы, наконец-то исцелилась.

Святой Ребе из Маглиницы завершил эту историю словами [на идише]: "Да убережет нас Всевышний! Если у хасида образуется 'складка' в отношениях с Ребе, от этого так просто не откупишься". Таковы его святые слова.

История о крестьянине, который жаловался Святому Деду из Радошиц на своего зятя, постоянно изучающего Тору и не зарабатывающего на жизнь

Однажды к Радошицкому Ребе пришел один деревенский житель и стал жаловаться на своего зятя, что тот день и ночь изучает Тору и не занимается заработком. Крестьянин выразился об этом пренебрежительно [на идише]: "Он постоянно только 'леллит' [бормочет/бубнит себе под нос], он 'леллит' не переставая".

Святой Дед из Радошиц сказал ему [на идише]: "Но ведь ты видишь, что я тоже так делаю [постоянно учу Тору]".

Крестьянин ответил ему: "Вы — это совсем другое дело. Ради заработка позволено делать всё, что угодно!" [По невежеству намекая, что святость и учеба Ребе — это просто его способ зарабатывать деньги].

Услышав это, Радошицер издал душераздирающий вздох и произнес [на идише]: "Ой, а может быть, это и правда так?" [Проявляя свое великое смирение и внезапный страх перед тем, что его собственные мотивы могут быть нечисты].

Но тут же, не успев договорить, он взял себя в руки и сказал: "Владыка Вселенной, Ты знаешь правду — у меня и в мыслях такого не было!" Таковы его святые слова.

История о том, как святой Ребе упал в обморок, запершись в своих внутренних покоях

У святого Ребе из Маглиницы был обычай выходить в дом учения (бейт мидраш) на пятничную субботнюю трапезу около половины девятого.

Однажды Ребе не вышел к столу в назначенное время. Было уже одиннадцать часов ночи, а он всё еще был заперт в своей комнате. Его хасиды были в сильном смятении, не зная, что с ним случилось. В ту субботу у них гостил святой рабби Элазар из Кожниц. Рабби Элазар подошел к двери комнаты Ребе и заглянул в щель. Он увидел, что святой Ребе сидит в кресле, голова его запрокинута назад, и он выглядит как мертвый, не дай Бог.

Рабби Элазар поднял тревогу, и они выломали дверь. Рабби Элазар пытался привести его в чувство различными способами, но разбудить его не удавалось. Поднялся страшный переполох, и шум донесся до дома его праведной матери, ребецн из Грениц. Она велела усадить ее в кресло-каталку и срочно отвезти в дом сына.

Войдя в дом святого Ребе, она громко позвала его по имени: "Хаим Меир Иехиэль бен Леа Перел!" (назвав его полное имя и свое собственное имя как матери). Он тотчас же очнулся.

Святой Ребе встал, поцеловал ей руки и сказал: «Учительница моя, матушка, откуда вы узнали эту тайну?»

Она ответила ему: «Однажды мой отец, святой Магид из Кожниц, ослабел и внезапно упал в обморок. Его не могли разбудить. И тогда моя мать, благословенна ее память, разбудила его именно этими словами. Оттуда я и узнала эту тайну, сын мой».

Тогда Ребе произнес своими святыми устами: "У всех, о ком я подумал, что они могут знать, как меня разбудить, я отнял эту способность [с помощью мистических намерений]. Но о вас, матушка, мне даже в голову не пришло, что вы можете что-то знать!" Все эти страдания и это происшествие случились из-за одной вещи, которая известна в нашем братстве, но не разглашается. К нашему глубокому сожалению, на этом дело не закончилось.

В следующую субботу читали главу Микец. У Ребе был обычай самому читать Тору перед общиной. Он вызвал святого рабби Элазара на третий отрывок (алию). Читая Тору перед ним, Ребе дошел до стиха (Бытие 41:40): "Ты будешь над моим домом..." Внезапно Ребе возвысил голос и с огромной силой закричал: "ТЫ БУДЕШЬ НАД МОИМ ДОМОМ, И ПО ТВОЕМУ СЛОВУ БУДЕТ УПРАВЛЯТЬСЯ ВЕСЬ МОЙ НАРОД!" Эти слова вызвали огромное потрясение среди собравшихся. Когда ребецн из Грениц (мать Ребе) услышала это, она выбежала в бейт-мидраш с криком [на идише]: "Дорогой Элазарше, забирай себе общину, только дай моему ребенку жить!" Ребе сказал ей: "Я обещаю вам: он более преданный ученик, чем я сам".

На исходе субботы святой Ребе сказал своим хасидам, что есть одна тайна, благодаря которой они могли бы сделать для него доброе дело, чтобы он мог продолжать жить, но ему не разрешено ее раскрывать. В это время рядом с ним стояли его сыновья — праведный рабби Яаков Ицхак из Блендова и праведный Ребе из Гродзиска.

Святой Ребе сказал им [на идише]: "Время приближается. Задерживать нельзя. Спешить и готовиться — тяжело. Но поскольку Элазар берет меня на свои плечи [принимает на себя руководство общиной], мы еще принесем жертву первого Песаха. Но закончить счет [Омера] мы уже не сможем".

Так оно и случилось, к нашему великому горю: Святой Ковчег был сокрыт [Ребе покинул этот мир] в 14-й день месяца Ияр (Песах Шени).

Великая скорбь святого Ребе по поводу кончины рабби Иерахмиэля

Когда святой Ребе [из Маглиницы] услышал о кончине святого рабби Иерахмиэля из Пшисхи, он немедленно поспешил и отправился в Пшисху.

Когда святой Ребе прибыл к дому рабби Иерахмиэля, ему сказали, что процессия уже отправилась с его носилками на кладбище («Дом Жизни»). Ребе тотчас же снял обувь и одним прыжком преодолел шесть ступеней, которые были в доме. Кладбище находилось очень далеко от города, но он пробежал всё это расстояние пешком, оставаясь лишь в чулках.

Достигнув кладбища, святой Ребе возвысил голос и вскричал: "Мой Возлюбленный сошел в Свой сад, чтобы пасти в садах и собирать лилии" [Песнь Песней 6:2].

Затем он закричал [на идише]: "Владыка Вселенной выбрал Себе самое лучшее яблоко и забрал его Себе!"

Он кричал таким громким голосом и принял эту потерю так близко к сердцу, что его хасиды испугались, как бы его душа не покинула тело от великой скорби. Радошицкий Ребе тогда сказал о нем: «Поскольку он так молод, он не в силах вынести эту огромную печаль».

Святой Ребе продолжал ходить и горько рыдать, пока не пришла его мать и не забрала его домой.

История о Ружинском Ребе, который восхвалял «грязь» еврея, говоря, что она порой спасает от суда Геенны

Однажды, находясь в пути, святой Ружинский Ребе заехал в один город и остановился в доме очень богатого человека. Комнаты этого богача были украшены с величайшей роскошью, а полы отличались идеальной чистотой и блеском.

Когда по городу разнесся слух, что приехал Ружинский Ребе, в дом богача со всех концов города устремились толпы людей — мужчины, женщины и дети. Эта огромная толпа нанесла на своих подошвах на чистейшие полы огромное количество блоте (грязи).

Хозяин дома пришел в страшный гнев. Услышав об этом, святой Ружинский позвал богача к себе и сказал ему: «Я расскажу тебе чудесную историю, но слушай меня очень внимательно. Дело было так:

Жил-был в одной деревне еврей, и был он страшно, до крайности беден, не дай Бог. У него было шестеро детей, а также престарелые отец и мать, которые жили за его счет. Приближался Песах, а у бедняка не было абсолютно ничего, и, что самое главное, нужно было заготовить мацу на все дни праздника. Еврей горько оплакивал свою участь, ведь все средства были исчерпаны, и у него не было ни малейшей возможности заработать хоть пару монет.

Когда Песах подошел совсем близко, он решил еще раз попытать счастья и пойти в город — а вдруг Всевышний смилуется над ним и пошлет какое-нибудь дельце, чтобы заработать немного денег. Он так и сделал, и ему улыбнулась удача: он заработал шесть золотых монет! Разумеется, радость еврея была безмерной.

Он пошел, купил муки и отнес ее пекарю. Но пекарь сказал ему, что придется подождать, пока он испечет заказы для всех богачей. Бедняк ждал, и его очередь подошла только к ночи. Лишь тогда пекарь взял его муку и испек мацу.

Еврей не знал, что делать. Ему было страшно возвращаться домой с мацой в темноте, потому что дорога была ужасной, полной глубоких грязных луж и болот, и он боялся упасть в одну из ям. Но и оставаться в городе до утра было невыносимо, ведь он знал, что его семья страдает от голода и сидит в кромешной тьме, так как им нечем даже зажечь свет. В конце концов, он решил вернуться. Положившись на Всевышнего, он отправился домой.

В пути его повозка провалилась в глубокую яму, полную грязной воды и ила. Еврей в поте лица долго пытался вытащить повозку и лошадь, но не смог. Он горько расплакался над своей бедой.

В это время неподалеку проезжал один богач со своим слугой. Услышав человеческие стоны, богач послал слугу узнать, что там случилось. Слуга вернулся и доложил, что в грязи застрял еврей с повозкой и лошадью. Богач поспешил к болоту и приказал слуге вытащить бедняка и его повозку из грязи. Слуга так и сделал.

Увидев, что бедняк едва жив от холода и усталости, богач быстро дал ему водки и пирога (леках), усадил в повозку и проводил бедняка до самого дома, опасаясь, как бы тот снова не упал в одну из многочисленных ям на этой дороге.

Когда богач вошел в дом бедняка и увидел тьму, мрак и ужасающую нищету, царившую там, его сердце преисполнилось жалостью. Он открыл свой кошелек, дал ему шестьсот золотых монет и сказал: "Прежде всего, отпразднуйте Песах в достатке и радости! А на оставшиеся деньги построй себе хороший дом". После этого богач вернулся к себе домой».

(В этом месте рассказа Ружинский Ребе остановился и сказал хозяину: «Слушай меня очень внимательно!»)

«Вскоре после этого, — продолжил Ребе, — этот богач покинул этот мир. Как и положено, он предстал перед Небесным Судом. Его начали спрашивать: "Вел ли ты свои дела честно и с верой?" Но не успел он ответить на первый вопрос, как со всех сторон его окружили ангелы-разрушители. Один кричал: "Я создан из такого-то греха!", другой вопил: "Я создан из такого-то греха!" И их были тысячи.

Естественно, ему вынесли приговор — Геенна (Ад). Но прежде чем приговор был скреплен печатью, перед Небесным Судом предстал ангел-заступник. Он закричал: "Как вы можете приговорить его к Геенне? Ведь он спас от смерти десять еврейских душ! А Тора говорит, что тот, кто спас хотя бы одну еврейскую душу, как бы спас целый мир!"

Небесный Суд ответил: "Что ж, выступай в его защиту". Тогда ангел сказал: "Возьмите все его грехи и положите на одну чашу весов, а эту заповедь (мицву) положите на другую. И взвесим их".

Небесный Суд так и сделал, и оказалось, что чаша с грехами перевешивает намного сильнее. Тогда ангел-заступник пошел, привел того бедняка, его жену, детей, отца и мать и посадил их на чашу с заповедью. Но и это не перевесило грехи.

Увидев это, ангел-заступник пошел и собрал всю блоте (грязь) и ил из той ямы, в которую упали еврей, повозка и лошадь. Он взял всю эту грязь и положил ее на чашу с заповедью. И в тот же миг эта заповедь перевесила все грехи!»

Закончив рассказ, Ружинский Ребе повернулся к богатому хозяину и сказал: "Ты слышишь, сын мой? Иногда даже 'блоте' (грязь) еврея спасает человека от суда Геенны. Поэтому, ради Бога, не презирай еврейскую грязь!"

Таковы его святые слова.

Чудесная история о том, как жена Ребе из Люблина помогала клеветникам против Святого Еврея, и что из этого вышло

Известно, что третья жена Ребе из Люблина (Провидца из Люблина) не была благословлена от него детьми. Много раз она умоляла Ребе помолиться Всевышнему, чтобы Он даровал ей живое потомство. Видя, что все ее мольбы тщетны, она приняла решение, пришла к Ребе и стала настойчиво просить. Она сказала ему: «Твоими словами и обещаниями спасаются люди со всех концов земли, а мне, твоей бедной жене, ты не хочешь пообещать, что я буду благословлена детьми! Я не оставлю тебя, пока ты не пообещаешь мне, что у нас будут дети». Она долго стояла над ним и горько плакала.

Наконец Ребе сказал ей: «Я ничего не могу для тебя сделать. Всё, что было в моих силах, я уже сделал, и это не помогло. Поэтому мой последний совет: иди и попроси Святого Еврея [рабби Яакова Ицхака из Пшисхи], только он может спасти тебя в этом деле».

С горечью в душе ребецн пошла к Святому Еврею. Она плакала и умоляла его помолиться за нее Богу и пообещать ей ребенка, добавив, что сам Ребе велел ей так поступить.

Но ребецн имела привычку поддерживать доносчиков и клеветников, которые выступали против Святого Еврея при дворе Ребе. Поэтому Святой Еврей сказал ей: «Если вы пообещаете мне, что отныне не позволите Ребе принимать никакие наветы на меня, то при этом условии я пообещаю вам сына». Ребецн взяла на себя обязательство больше не клеветать на него и не позволять никому другому говорить о нем дурно. Тогда Святой Еврей пообещал ей сына и предупредил: «Берегитесь, чтобы не нарушить свое слово».

Так и случилось: в тот же год ребецн родила сына. Какое-то время она выполняла свое обещание: всякий раз, когда кто-то из преследователей Святого Еврея пытался наговорить на него Ребе, она вмешивалась и ни под каким видом не давала им говорить.

Шло время, прошло несколько лет, ребенок подрос, и чувство благодарности ребецн к Святому Еврею, благодаря которому Бог даровал ей сына, начало остывать. Случилось так, что пришли некие весьма известные люди и стали жестоко клеветать на Святого Еврея. Услышав их слова, ребецн и сама исполнилась великим гневом на Святого Еврея и начала возмущаться и кричать на него, как делала это раньше.

В то же мгновение в доме Ребе поднялся переполох: ребенок поразила страшная болезнь. Ребецн закричала, чтобы Ребе помолился за сына. Ребе ответил ей: «Почему ты не выполнила условие, которое ему обещала? Спеши, иди к Святому Еврею и умоляй его простить тебя, тогда придет спасение для ребенка. А я ничем не могу тебе помочь».

Ребецн поспешила и побежала к Святому Еврею. Как только она переступила порог, Святой Еврей тут же сказал ей: «Почему ребецн не сдержала обещание, данное мне, — не допускать клеветы на меня? Знайте, что на этот раз я прощаю вас, и, с Божьей помощью, ребенок скоро полностью выздоровеет. Однако с сегодняшнего дня и впредь: если подобное повторится, и вы не остановите клевету, то и я ничем не смогу вам помочь. Ради Бога, берегите себя и душу ребенка, не допускайте, чтобы это повторилось, ибо тогда искривленное нельзя будет выпрямить». Она вернулась домой и нашла ребенка совершенно здоровым.

Однако по прошествии времени огонь страха перед Святым Евреем в ее сердце угас. Когда ребенку исполнилось четыре года, люди принесли Ребе огромный, ужасный навет на Святого Еврея — такой, что у любого слушающего зазвенело бы в ушах. Ребецн больше не могла сдерживать себя и стала распускать о Святом Еврее злые слухи.

Естественно, как и следовало ожидать, ребенок тут же смертельно заболел. Ребе сказал ей: «Спеши к Святому Еврею! Может быть, он смилостивится над тобой и на этот раз». Ребецн пошла к Святому Еврею, горько плакала и умоляла его простить ее и помолиться за ребенка.

Святой Еврей сказал ей: «Разве я не говорил ребецн заранее, что во второй раз мои руки будут связаны, и я не смогу вас спасти? Вы сами виноваты в этом: вы не только позволили другим клеветать на меня, но и сами злословили в мой адрес. Поэтому сейчас не в моих силах сделать для вас хоть что-нибудь». И ребенок, не дай Бог, покинул этот мир.

Ребе из Люблина был глубоко опечален смертью ребенка и из-за этого затаил на Святого Еврея суровую духовную обиду (макпид).

В это самое время до Святого Еврея дошла весть из Пшисхи, что его собственный сын, реб Ашерл, внезапно смертельно заболел. Святой Еврей понял, что причиной этому стала духовная строгость Ребе, и поспешил домой.

Святой Еврей искал способ спасти сына. Он взял всю одежду больного ребенка и раздал ее бедным как милостыню (цдаку). Но ребенку нисколько не стало лучше. Тогда Святой Еврей взял свою одежду и раздал бедным, затем одежду жены, затем одежду других детей, но состояние ребенка не улучшалось. Святой Еврей даже продал свой дом, а деньги роздал бедным, но и это не помогло.

Тогда Святой Еврей взял больного ребенка, реба Ашерла, и повез его к святому Магиду из Кожниц. Святой Магид сказал Святому Еврею: «Очень трудно найти способ противостоять Ребе из Люблина. Однако послушайся моего голоса: оставь ребенка здесь, со мной. Я буду растить его, и он будет спать со мной в моей постели, пока ему не исполнится тринадцать лет. А затем, с Божьей помощью, я верну его тебе в целости и сохранности. Другого совета у меня нет».

Святой Еврей послушался его слов и оставил своего сына, реба Ашерла, у Магида. Мальчик спал в постели святого Магида до тринадцати лет. Когда ребу Ашерлу исполнилось тринадцать, Магид отправил его к отцу в полном здравии. Таковы его святые слова.

Чудесная история о двух браках реба Ашерла, которого его святой отец, «Святой Еврей», женил сначала в Кожницах, а затем во Львове (Лемберге)

Первая жена реба Ашерла была знатного происхождения, в десятом поколении от святого Аризаля. Этот союз был очень дорог его отцу, Святому Еврею из Пшисхи. На свадьбу собрались все великие ученики Святого Еврея, и среди них был реб Гершель Лембергер (который впоследствии стал отцом второй жены реба Ашерла).

Увидев реба Гершеля, Святой Еврей сказал ему: «Уходи отсюда, ибо эта свадьба и эта радость — не твои». Он ни в коем случае не позволил ему остаться на свадьбе, и реб Гершель был вынужден вернуться домой во Львов. Все были крайне удивлены этим.

Перед самой хупой (свадебным балдахином) Святой Еврей был несказанно радостен и весел. Однако прямо перед хупой он взял свой посох, оперся на него головой и оставался в таком состоянии очень долго. Собравшиеся были в сильном недоумении, не зная, что с ним произошло, но из трепета перед его святостью боялись его разбудить или потревожить.

Спустя несколько часов Святой Еврей поднял голову от посоха и сказал сам себе: «И всё же мы обязаны идти к хупе, ибо нельзя позорить дочь Израиля». Он пошел к хупе, но его лицо уже не светилось прежней радостью.

Присутствующие были крайне озадачены. Среди них был его величайший ученик, рабби Буним из Пшисхи. Рабби Буним не смог сдержаться, набрался смелости и спросил своего учителя, почему тот оперся на посох и отчего его великая радость внезапно исчезла.

Святой Еврей ответил ему: «Таков порядок в мире, что на свадьбу собираются все родственники, и даже предки, которые уже ушли в Мир Иной, также приходят на свадьбу. Поэтому я весь день радовался, надеясь, что удостоюсь увидеть святого Аризаля. Но когда приблизилось время хупы, а я его так и не увидел, в моем сердце пробудилось сомнение: это из-за того, что я недостоин его видеть, или он не пришел по какой-то другой причине?

Поэтому я оперся лицом на посох и всё это время тщательно проверял свои поступки. Наконец, когда я увидел, что чист от греха, что с моей стороны нет никаких духовных преград и я достоин его видеть, я понял истину: этот союз — не истинная пара от Небес (зивуг). Сначала я подумал отменить свадьбу. Но потом рассудил — как можно опозорить дочь Израиля? Поэтому я пошел к хупе, но сердце мое было не на месте».

Так оно и вышло: эта женщина не прожила в браке и года, как покинула этот мир, не дай Бог.

После этих событий Святой Еврей послал весть своему ученику, упомянутому ребу Гершелю Лембергеру, что хочет породниться с ним и взять его дочь в жены своему сыну, ребу Ашерлу. Разумеется, реб Гершель тотчас же согласился. Они заключили помолвку и договорились, что свадьба состоится в городе невесты, во Львове.

Реб Гершель приготовил грандиозный пир, так как почти все выдающиеся знатоки Торы были его родственниками, и он был очень богат. Все понимали, что на этой свадьбе соберется столько мудрецов, сколько мир еще не видывал.

Перед свадьбой Святой Еврей попросил своего свата, реба Гершеля, отправить жену с невестой к Провидцу из Люблина, чтобы получить его благословение перед венчанием.

Когда враги и противники Святого Еврея услышали о том, какие великие почести ждут его во Львове, они испугались, что Святой Еврей привлечет на свою сторону всех великих раввинов Польши. В них вспыхнул невыносимый огонь зависти. Они сговорились пойти к Провидцу из Люблина и убедить его ни в коем случае не позволить проводить свадьбу во Львове. Они привели Провидцу множество предлогов, пока тот не пообещал им сделать это.

Когда теща с невестой прибыли в Люблин к Ребе за благословением, Святой Еврей и жених, реб Ашерл, уже были там. Вчетвером они пришли к Ребе. Провидец отдал им строгий приказ: немедленно ехать в Кожницы и играть свадьбу там — ничего не меняя и без малейших промедлений.

У Святого Еврея даже не было времени сообщить свату (отцу невесты), чтобы тот приехал. Именно этого и добивались враги Святого Еврея, опасаясь, что реб Гершель соберет великих раввинов в Польше, и все их усилия пойдут прахом. Поскольку приказ Провидца из Люблина был для них непререкаем, они были вынуждены немедленно отправиться в Кожницы и сыграть свадьбу там без отца невесты.

Сразу после Шева Брахот (семи дней празднования) Святой Еврей велел своему сыну немедленно ехать к тестю во Львов. На прощание Святой Еврей дал ему наставления, а затем перешел к духовным тяготам.

(Здесь святой Ребе из Маглиницы рассказывает о том, что Святой Еврей говорил ему в то трудное время): «Святой Еврей сказал мне: "Меня преследуют ради реба Йоселе. Но всё это во имя Небес. Слышишь, Меирл? Ребу Йоселе это не поможет!"

Это был последний Рош Ходеш, который Святой Еврей провел в Люблине, — объяснил Ребе из Маглиницы. — Я сразу понял, что имел в виду Святой Еврей. Но не всё, что знаешь, можно говорить. Вы не понимаете, о чем я говорю, и я не хочу, чтобы вы понимали. Раввин из Зелихова, реб Ашер, пережил тогда чудеса — он даже сам этого не знает, потому что Святой Еврей не мог ему рассказать».

С этими словами святой Ребе из Маглиницы велел всем присутствующим выйти, пожелав им «Доброго дня». Он приказал остаться только праведному рабби Элазару из Кожниц и сказал ему: «Тебе я раскрою эту тайну». Таковы его святые слова.

Поразительная история о том, как рабби Шимон Дайч стал хасидом

Когда праведный рабби Шимон Дайч был в Зелихове, он однажды тяжело заболел. В пятницу днем (в канун Шаббата) его святая душа покинула тело, так что все решили, что он скончался. Однако из-за того, что сумерки были уже близко, они не смогли заняться его похоронами. На исходе субботы начали готовить всё необходимое, и Погребальное братство (Хевра Кадиша) уже прибыло.

Внезапно одному из членов братства показалось, что в нем произошла перемена, и они заметили, что он слегка пошевелился. Его тотчас же переложили на кровать. Спустя некоторое время он начал говорить. Праведный рабби Шимон Дайч велел им прийти к нему на следующую ночь, обещая рассказать им «новости». Люди так и сделали и пришли к нему на вторую ночь.

Рабби Шимон Дайч рассказал им следующее: «Когда я прибыл на Небеса, уже наступило время встречи Субботы (Каббалат Шаббат), и мне отвели особую комнату. Тем временем на Небесах поднялся великий шум, потому что святой Магид из Кожниц собирался встречать Субботу. Я тоже захотел пойти и послушать Каббалат Шаббат из уст святого Магида. Однако, к моему великому огорчению, ангелы категорически не позволили мне пойти. Они сказали мне, что поскольку при жизни на земле я не знал святого Магида, у меня нет права слушать, как он встречает Субботу.

Утром в Шаббат, когда Магид пошел на утреннюю молитву (Шахарит), на Небесах снова поднялся великий шум. На этот раз ангелы не стали мешать мне пойти и послушать молитву. Я подошел к святому Магиду и сказал ему: "Шаббата Тава ле-Мар" (Доброй Субботы господину). Святой Магид натянул свой талит на лицо и ничего мне не ответил.

Я начал плакать перед ангелами, прося их дать мне совет, как мне увидеть лицо святого Магида. Ангелы сказали мне, что время Третьей Трапезы (Сеуда Шлишит) — это время величайшего Божественного благоволения (Раава ДеРаавин). Поэтому мне следует пойти в это время, и, возможно, я удостоюсь увидеть его.

Я так и сделал, и пришел к нему на Третью Трапезу. Подойдя к нему, я сказал: "Шаббата Тава". Святой Магид отвернул от меня лицо и сказал: "Шимон, ты еще слишком молод годами; спускайся вниз!" Он взял меня за ухо и швырнул вниз на землю, и так я остался жив».

Затем рабби Шимон Дайч сказал собравшимся: «Поэтому немедленно наймите мне повозку, чтобы я мог поехать в Кожницы и увидеть лицо святого Магида». Как только рассвело, рабби Шимон Дайч отправился в Кожницы. Когда он приехал и открыл дверь в комнату святого Магида, тот немедленно подскочил к нему у двери и сказал [на идише]: "Я тот самый!"

С этого случая он стал преданным хасидом и постоянно ездил в Кожницы и Люблин.

Мистическая причина Ребе из Люблина не накрывать халы субботним утром

Святой рабби Менделе из Риманова однажды гостил у Ребе из Люблина. В субботу утром, когда рабби Менделе подошел к столу и увидел, что халы не накрыты салфеткой, он повернулся к сидящим и воскликнул: «Ну-ну, салфетку!»

И хотя за столом сидели величайшие ученики Люблинского Ребе, которые прекрасно знали, что Ребе всегда имеет обычай не накрывать халы субботним утром, они всё же побоялись ослушаться святого рабби Менделе. Они пошли, принесли салфетку и накрыли халы.

Когда к столу подошел Ребе из Люблина, он взял край салфетки в руку, произнес стих (Исход 34:34): "И снимал Моисей покрывало с лица своего", и стянул салфетку с хал.

В воскресенье утром рабби Менделе из Риманова снял обувь и пошел к Ребе в одних чулках [знак принятия наказания]. Он сказал Ребе, что принимает на себя строгий выговор (незифу) за то, что вынес галахическое постановление в присутствии своего учителя, нарушив его обычай. Таковы его святые слова.

История о святом Ребе из Ропшиц

Святой Ребе из Ропшиц обладал великой родословной (йихус): на протяжении тридцати поколений его предки были выдающимися раввинами, один за другим.

Когда святой Ребе из Ропшиц впервые приехал в Лиженск к святому рабби Элимелеху, благословенна его память, и подошел, чтобы получить приветствие (Шалом), рабби Элимелех вдруг закричал на него [на идише]: "Яхсан (человек знатного происхождения) мне не нужен! Еще одного яхсана мне только не хватало!" Ребе из Ропшиц вышел на улицу, горько расплакался и сказал [на идише]: "Разве я виноват, что у меня был хороший отец?" Услышав эту искренность и смирение, рабби Элимелех тотчас же позвал его обратно и тепло поприветствовал его (Шалом).

История о двух дерзких хасидах, которые провоцировали Ружинского Ребе, и что он им ответил

Когда свет святого Ружинского Ребе только начал сиять в мире, к нему пришли два человека — хасиды одного очень известного Ребе, чтобы испытать его. Они пробыли у него две субботы.

Эти люди вели себя крайне высокомерно. Когда они пришли получить его напутственное благословение, они с вызовом спросили святого Ружинского: «Почему, когда мы едем к нашему Ребе всего на один Шаббат, мы получаем от него столько хасидута (духовного учения и вдохновения), что нам хватает на целый год, а у вас мы пробыли больше двух недель, и у нас нет хасидута даже на одну неделю?»

Ружинский Ребе ответил им: «Я приведу вам притчу. На что это похоже? На человека, который сидит на самой вершине горы, и у него есть все блага. А далеко внизу сидит голодная компания людей.

Чтобы тот, кто наверху, спустился вниз [накормить их], он должен знать, к кому именно он спускается. А те, кто внизу, подняться наверх никак не могут. Поэтому единственный выход для них — пойти к тому, кто на самом деле сидит на земле, но думает, что сидит на горе!»

И пойми этот намек. Таковы его святые слова. (Эту историю я слышал от праведного Ребе из Кожниц, благословенна его память).

Чудесная история о Раввине из Остилы

Раввину из Остилы нужно было выдать замуж дочь, но у него не было ни гроша. Он решил отправиться в путь по стране, чтобы собрать средства. Сначала он поехал к святому рабби Меирлу из Премишлян.

Приехав в Премишляны, он подошел к рабби Меирлу, чтобы поприветствовать его. Святой рабби спросил: «Кто ты?» Раввин из Остилы с глубоким смирением ответил: «Я сын Раввина из Остилы» (имея в виду своего отца, предыдущего раввина).

Рабби Меирл ответил ему строгим, укоряющим тоном: "Сын Ицгара, сын Кехата, сын Леви... но кто ТЫ сам?" [Отсылка к родословной Кораха, означающая: не полагайся только на предков, скажи, кто ты]. Тогда раввин ответил: «Я тоже Раввин из Остилы».

Рабби Меирл снова спросил: «Какова твоя просьба?» Раввин из Остилы ответил: «Я пришел за деньгами на свадьбу моей дочери». Услышав это, рабби Меирл повысил голос и закричал [на идише]: "У Меира есть деньги, у Меира нет денег! У порица (помещика) по соседству есть деньги! Поезжай, поезжай!"

Раввин из Остилы умолял позволить ему остаться хотя бы на послеполуденную молитву (Минху), так как день клонился к вечеру. Но рабби Меирл закричал на него: "Нет! Минху тоже не у меня!" Он категорически отказался позволить ему остаться.

Раввину из Остилы ничего не оставалось, как помолиться Минху прямо в повозке и поехать в первую же деревню неподалеку от Премишлян. Приехав в деревню, он услышал громкие крики и плач. Он послал своего слугу узнать, в чем дело. Слуга вернулся и доложил, что в усадьбе местного помещика его жена тяжело рожает и находится при смерти. Врачи уже потеряли надежду спасти ребенка и предупредили родных, что жизнь самой роженицы тоже в страшной опасности.

Слуга пошел к помещику и сказал: «В наши края только что прибыл великий Раввин и чудотворец. Если вы попросите его пробудить для вас Небесное милосердие, она наверняка спасется». Те так и сделали: пошли к Раввину из Остилы и передали ему записку (квитл) с деньгами на выкуп души (пидьон).

Раввин из Остилы сказал: «За это я хочу не меньше трехсот золотых монет. Если вы пообещаете мне эту сумму, она быстро родит, всё пройдет благополучно, и я вам это гарантирую». Они пообещали ему эти деньги. Раввин из Остилы тут же встал на вечернюю молитву (Маарив), горячо умоляя Всевышнего. Не успел он закончить молитву, как прибежал вестник с радостной новостью: родился здоровый мальчик, и всё прошло идеально!

Семья помещика сдержала обещание и выплатила ему триста золотых монет. Слава о нем как о чудотворце разнеслась среди всех жителей деревни, и все они поспешили к нему с записками и пожертвованиями, пока он не собрал всю сумму, необходимую на свадьбу. Только теперь Раввин из Остилы понял слова рабби Меирла из Премишлян и то, почему он не позволил ему задержаться ни на минуту.

После обрезания (Брит мила) в деревне Раввин из Остилы вернулся в город к рабби Меирлу. На этот раз рабби Меирл встретил его с великим почетом, как тому и подобало, и очень ему радовался.

Это было в Рош Ходеш (Новомесячье). Рабби Меирл подошел к столу на праздничную трапезу. Омыв руки, он взял хлеб, чтобы произнести благословение Амоци. Внезапно он встал со стула, подошел к стоящим вокруг людям и стал спрашивать каждого: "Ну, Барух Ата...?" (Благословен Ты...). Он вел себя так, будто забыл, как благословлять хлеб, и не знал, как закончить фразу.

Однако все присутствующие прекрасно понимали, что у Ребе есть в этом какой-то скрытый умысел, поэтому никто ему не отвечал. Он обходил всех, пока не подошел к одному дайтшелю (современно одетому, ассимилированному еврею). Дайтшель с гордостью закончил за него благословение: "...Амоци лехем мин а-арец!" Только после этого рабби Меирл произнес благословение и отведал хлеб.

Затем рабби Меирл повернулся к дайтшелю и сказал [на идише]: "Какой приятный дайтшель! Он просто вернул меня к жизни. Должно быть, у него очень хорошая память!" Дайтшель закивал головой, наслаждаясь похвалой.

Тогда рабби Меирл внезапно обрушился на него: "Преступник Израиля! Если у тебя такая хорошая память, почему же ты вчера забыл произнести благословение 'Благословен Ты...' перед запретной связью?!"

Дайтшель громко разрыдался и начал исповедоваться перед всеми собравшимися. Он горько плакал перед Ребе, умоляя дать ему путь раскаяния. Рабби Меирл сказал ему: "Я поговорю с тобой, но не сейчас". Впоследствии он дал ему путь исправления, и этот человек искренне и полностью раскаялся. Таковы его святые слова.

История о том, как рабби Менделе из Риманова приблизился к рабби Элимелеху и стал хасидом

В юности святой рабби Менделе из Риманова, благословенна его память, был великим знатоком Торы и глубоко богобоязненным человеком, но он не был хасидом и не ездил ни к какому Ребе. Он учился с огромным и необычайным усердием.

Однажды посреди ночи, изучая книгу Рифа (рабби Ицхака Альфаси), он столкнулся с очень трудным местом, которое не мог понять. Это его очень огорчило. Он горько плакал об этом, пока не уснул.

Рабби Менделе приснилось, что он видит самого автора Рифа, и он попросил его объяснить трудные слова в его книге. Риф ответил ему: «Я советую тебе поехать к рабби Элимелеху из Лиженска. Когда ты прилепишься к нему, тебе больше ничего не будет казаться трудным в моей книге».

Рабби Менделе проснулся, принял слова этого сна как истинное видение и отправился к рабби Элимелеху из Лиженска. Еще до его прибытия в Лиженск рабби Элимелех сказал своим последователям, что к нему едет один юноша, которым гордится Святой, благословен Он, потому что тот искренне хочет служить Богу в истине.

В начале его поездок в Лиженск рабби Элимелех сильно отдалял его от себя [испытывая его искренность и смирение]. Но в конце концов он приблизил его так сильно, что тот стал одним из его величайших учеников. Таковы святые слова святого Ребе из Маглиницы.

История о том, как рабби Менделе из Риманова поехал к рабби Баруху из Меджибожа, но автор книги «Дегель Махане Эфраим» задержал его у себя

Однажды, когда рабби Менделе из Риманова ехал в Меджибож к святому рабби Баруху, его путь пролегал через город автора книги «Дегель Махане Эфраим» (брата рабби Баруха). Он решил зайти к нему и поприветствовать его.

Когда он пришел в дом учения, служки не обратили на него внимания, так как он показался им простым маленьким польским Ребе. Рабби Менделе сказал им: «Пойдите и скажите Ребе, что реб Мендель из Риманова хочет получить благословение "Шалом"».

Услышав его имя, «Дегель Махане Эфраим» тотчас же позвал его к себе и поприветствовал. Затем он спросил его: «Знаешь ли ты точный момент наступления Шаббата?»

Рабби Менделе ответил: «Да, знаю, потому что в момент наступления Шаббата я начинаю содрогаться и дрожать». Он повторил эти слова несколько раз, так что на всех присутствующих напал страх и трепет.

Тогда «Дегель Махане Эфраим» понял, что перед ним великий человек, и попросил его остаться у него на Шаббат. Однако на протяжении всей Субботы он не сказал ему ни единого слова, словно вообще о нем забыл.

На Третьей трапезе (Сеуда Шлишит) «Дегель Махане Эфраим» начал с великим воодушевлением произносить слова Торы, как было в его обычае. Но рабби Менделе не захотел слушать эту Тору и заткнул уши пальцами. «Дегель Махане Эфраим» заметил это, очень рассердился на него и сказал: «Ты пришел ко мне, чтобы расстраивать мой стол?» Рабби Менделе ничего ему не ответил, сразу же встал и ушел на свой постоялый двор.

На исходе субботы «Дегель Махане Эфраим» позвал его к себе и сказал: «Я заклинаю тебя Торой стать моим хасидом!»

Рабби Менделе ответил: «А что же мне делать с шестью бутылками вина, которые я везу для рабби Баруха из Меджибожа?» «Дегель Махане Эфраим» ответил: «Пошли их ему с посыльным». Он так и сделал.

Когда рабби Барух из Меджибожа услышал о том, что сделал с ним его брат «Дегель Махане Эфраим», он послал ему такие слова: «За всё, что ты делал против меня, я тебя прощаю, кроме этого хасида, которого ты забрал у меня силой, — за это я не смогу тебя простить». Таковы его святые слова.

История о противнике (митнагеде), который хотел опозорить рабби Мошеле из Кожниц и задал ему в доме учения трудный вопрос по Тосафот

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал, что однажды, когда рабби Мошеле молился в доме учения (бейт мидраш), одному учителю (меламеду), который был противником (митнагедом) и ненавистником рабби Мошеле, пришла в голову мысль опозорить его. Он решил попросить его объяснить очень трудный отрывок из Тосафот (сложных комментариев к Талмуду). Он был уверен, что рабби Мошеле не найдет что ответить, так как ходили слухи, будто он не может понять даже простой отрывок из Тосафот, не говоря уже о таком сложном.

В тот момент рабби Мошеле был в тфилине рабейну Тама.

Этот учитель-митнагед принес ему Талмуд (Гемару), указал на комментарий рабейну Тама в Тосафот и попросил его объяснить. Рабби Мошеле взял Талмуд из его рук, взглянул на текст на мгновение и объяснил слова рабейну Тама просто чудесным образом.

Учитель был совершенно поражен. Он сам был известным знатоком Торы и до этого спрашивал нескольких других великих ученых, но те не смогли дать объяснение, а рабби Мошеле за считанные секунды постиг саму истину! Учитель был настолько потрясен, что схватил свой талит и тфилин, подскочил и поклялся, что это произошло не благодаря учености самого рабби Мошеле, а потому, что сам рабейну Там явился ему и объяснил свои слова.

Услышав это, рабби Мошеле сказал: «И чего этот глупец поднимает такой шум? Разве каждый еврей, который учится в трепете и любви, не связывает себя с автором учения так, что при любом затруднении автор сам открывается ему и объясняет свои слова?»

Завершив этот рассказ, святой Ребе из Маглиницы сказал [на идише]: "Вы видите, что чтение Псалмов нашим дядей лучше, чем наши сложные талмудические дискуссии (пилпул). К чему бы он ни прикоснулся, это становится его собственностью".

Ребе добавил: «По правде говоря, если бы он занимался открытой Торой (Нигле), его блестящий ум сделал бы его величайшим ученым своего поколения. Но я слышал от своего отца, который слышал это от святого Магида [из Кожниц], что в своем прошлом воплощении он занимался исключительно "пищей для тела" — то есть глубоким аналитическим изучением Гемары, Раши и Тосафот. Поэтому в этой жизни он желает заниматься только "пищей для души", то есть изучением Каббалы». Таковы его святые слова.

Еще одна история о рабби Мошеле

Однажды, произнеся слова Торы, рабби Мошеле попросил своих учеников подсчитать гематрию (числовое значение слов), чтобы проверить, точно ли все совпадает. Ученики подсчитали и обнаружили, что в сумме не хватает значения буквы Цади (которое равно 90). Это вызвало у рабби Мошеле сильное духовное огорчение, так как точное совпадение, вероятно, было необходимо для определенной Амтаки (духовного смягчения суровых приговоров).

Рабби Мошеле попросил учеников найти какое-нибудь решение или мысль, чтобы гематрия сошлась. На этом собрании присутствовал святой гений Торы, Хидушей а-Рим (рабби Ицхак Меир Альтер из Гура). Он взял слово и сказал: «Если для счета не хватает только Цади [90], то Ребе сам может встать на место Цадика [праведника]!»

Рабби Мошеле пришел в огромный восторг от этой блестящей догадки. Он поцеловал Хидушей а-Рима в голову и сказал ему: «Ты вернул нас к жизни!»

Однако после этого случая Хидушей а-Рим заметил [на идише]: "Мне нужен Ребе, который будет срывать с меня плоть [требуя сурового духовного роста], а не тот, который будет меня целовать!" И это стало одной из причин, по которым Хидушей а-Рим в итоге отдалился от рабби Мошеле. Таковы его слова.

История о выдающихся раввинах-митнагедах, которые хотели опозорить рабби Мошеле, задав ему трудный вопрос по Рамбаму

Один богатый ученик рабби Мошеле породнился с гением Торы рабби Шмуэлем Ландау, сыном знаменитого автора «Нода би-Йеуда», благословенна его память. Они пригласили рабби Мошеле на свадьбу. На свадьбе собралось множество величайших мудрецов страны, и все они были ярыми противниками (митнагедами) и ненавистниками хасидов.

Услышав о рабби Мошеле и о слухах, что он не является большим знатоком Торы, они сговорились задать ему трудный вопрос. И если он не сможет его объяснить, они собирались публично опозорить его всяческими оскорблениями и насмешками.

Святой гений Торы, Хидушей а-Рим (который ранее был его учеником), услышал об этом. Он сказал: «Нельзя полагаться на чудо. Вдруг козни Сатаны увенчаются успехом, и они опозорят рабби Мошеле, не дай Бог!» Он собрал вещи и тоже поехал на свадьбу. Хидушей а-Рим встал прямо за стулом рабби Мошеле.

Посреди праздничной трапезы ученые-митнагеды начали галахическую дискуссию, споря об одном сложном отрывке из Рамбама (Маймонида). Посреди спора один сказал другому: «Разве перед нами не сидит великий Ребе? Давайте спросим его, и он наверняка всё нам объяснит!» Они изложили вопрос по Рамбаму перед рабби Мошеле.

Тогда Хидушей а-Рим немедленно ответил им: «И с таким вопросом вы обращаетесь к нашему святому Ребе? Такую мелочь могу объяснить вам даже я, один из самых младших его учеников!» Хидушей а-Рим дал им истинное толкование. Они были крайне поражены и довольны ответом, ибо через ученика увидели величие Ребе. Они глубоко смирились перед рабби Мошеле и оказывали ему великий почет на протяжении всей свадьбы.

Впоследствии рабби Мошеле сказал: «Хидушей а-Рим хорошо сделал, что приехал. Однако, даже если бы он не приехал, я бы тоже объяснил им слова Рамбама с Божьей помощью». Таковы его святые слова.

Чудесная история о последнем Рош Ходеше, который Святой Еврей провел в Люблине

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал: «Однажды я был в Люблине на трапезе в честь Рош Ходеша и стоял у чистого стола Ребе из Люблина [Провидца]. Стол окружали тридцать человек в белых юпицах [белых халатах видных хасидов], и среди них был Святой Еврей из Пшисхи.

На протяжении всей трапезы я смотрел на Святого Еврея. По своему обыкновению, я не сводил с него глаз и ничего не ел. Мне не нужно было есть; я был совершенно сыт одним лишь созерцанием Святого Еврея.

Ребе [Провидец] почувствовал это и спросил меня: "Меирл, почему ты не ешь?" Я ответил ему правду: "Я не голоден". Я ничего не скрывал от Ребе, не дай Бог, ибо это была чистая правда — я насытился, глядя на Святого Еврея.

Ребе снова спросил меня, почему у меня нет аппетита, но я промолчал, так как боялся сказать более глубокую правду. Тогда Ребе сказал мне: "Меирл, если бы ты по-настоящему умел есть... знаешь ли ты, что значит есть? Есть ради Творца! Если бы ты это знал, такие вещи [созерцание кого-либо] не мешали бы тебе принимать пищу. Я бы спросил Еврея [об этом], но..." Ребе остановился на полуслове, не закончив мысль, и по его губам скользнула легкая улыбка.

После трапезы Ребе подозвал меня и сказал [на идише]: "Скажи мне, зачем ты ко мне приезжаешь? Просто время убивать? Если бы ты не был внуком святого Магида, и если бы я не любил тебя, я бы не велел тебе приезжать. Сделай мне одолжение: я хочу, чтобы мои 'прекрасные евреи' [выдающиеся ученики] тоже любили тебя, а из-за такого твоего поведения они скоро начнут доносить на тебя из зависти".

Но я знал, что сам Ребе любит Святого Еврея так же сильно, как и я (и я много раз объяснял причину, по которой он допускал клевету на него). Поэтому я тотчас же пошел к Святому Еврею на его постоялый двор.

Святой Еврей сказал мне: "Дорогой Меир, Ребе дал тебе хорошее наставление; скажи мне, что он сказал". Я не хотел ему рассказывать, потому что человек должен быть честным [и хранить тайну личной беседы]. И тогда Святой Еврей повторил мне всё, что сказал Ребе, слово в слово! Он сказал мне: "Врата Небес открыты для него, и ни одна тайна не скрыта от него. Но, Меирл, говорю тебе: ты научишься есть, с этим ты не опоздаешь. А пока они преследуют меня ради реба Йоселе. Но всё это во имя Небес. Слышишь, Меирл? Ребу Йоселе это не поможет!"

Это был последний Рош Ходеш, который Святой Еврей провел в Люблине, — объяснил Ребе из Маглиницы. — Я сразу понял, что имел в виду Святой Еврей. Но не всё, что знаешь, можно говорить. Вы не понимаете, о чем я говорю, и я не хочу, чтобы вы понимали. Раввин из Зелихова, реб Ашер, пережил тогда чудеса — он даже сам этого не знает, потому что Святой Еврей не мог ему рассказать».

С этими словами святой Ребе из Маглиницы велел всем присутствующим выйти, пожелав им «Доброго дня». Он приказал остаться только праведному рабби Элазару из Кожниц и сказал ему: «Тебе я раскрою эту тайну». Таковы его святые слова.

Почему так сильно преследовали Святого Еврея

Святой Ребе из Маглиницы однажды сказал: «Я расскажу вам главную причину, по которой они преследовали Святого Еврея. Ученики Ребе из Люблина видели, что весь мир тянется за Святым Евреем. Опасаясь, что лидерство (статус Ребе) не достанется сыновьям Ребе из Люблина, они захотели отстранить Святого Еврея, чтобы он не вел себя как Ребе. Тогда оставалась бы надежда, что массы хасидов останутся с сыном Ребе.

Кроме того, мой дед, святой Магид из Кожниц, однажды сказал Ребе из Люблина [на идише]: "Сердце моего Меирла пророчествует!" Поэтому, когда они увидели, насколько сильно я тянусь к Святому Еврею, им это очень не понравилось».

Таковы его святые слова.

Обычай Святого Магида в канун Девятого Ава

Однажды, за день до кануна Девятого Ава (Тиша бэ-Ав), святой Ребе из Маглиницы велел приготовить для него большую рыбу. Он сказал, что его дед, святой Магид из Кожниц, благословенна его память, хотя и ел кашу с молоком (гречку с молоком) на протяжении всех Девяти дней, тем не менее, в канун Девятого Ава всегда имел обычай говорить, что он ест кашу с молоком вовсе не потому, что запрещено есть мясо. Напротив, он говорил, что ест ее, потому что это хорошая, сытная пища, которая поддерживает силы человека.

Его намерение заключалось в том, чтобы показать, что он не соблюдает траур в этот день, потому что этот день [Девятое Ава] — это день Баал Дина (Небесного Обвинителя / Сатаны). Таковы его святые слова.

«Поэтому, — заключил Ребе из Маглиницы, — я хочу, чтобы вы приготовили для меня рыбу в этот день, чтобы показать, что у нас все еще есть надежда». Таковы его святые слова.

История о двух людях, которые пришли к святому Раву из Меджибожа с просьбой помолиться об успехе в их запрещенном бизнесе, и что он им ответил

Однажды святой Ребе из Маглиницы сказал: «Смотрите, у меня есть хасиды, которые из-за чудес и знамений, которые они видят через меня, твердо укрепились в вере в меня. Однако я боюсь, как бы они не забыли, не дай Бог, что я тоже нуждаюсь в ляске (милости/благосклонности) Владыки Вселенной. Ибо кто такой Меирл? Маленький человек! 'Но я еврей, и я боюсь Бога Авраама'.

Если ко мне приходит человек, который возлагает всю свою надежду только на меня и не помнит, что Меирлу тоже нужна милость Владыки Вселенной, он наверняка ничего не добьется. Поступая так, он, не дай Бог, перекрывает духовный канал — говоря простым языком. Но как только он осознает, что Меирл — всего лишь посланник, этот еврей, — тут Ребе возвысил голос и повторил, — этот еврей наверняка добьется того, что ему нужно!

Позвольте мне рассказать вам историю об этом. Однажды к моему учителю, Раву из Меджибожа (рабби Эшелю), благословенна его память, пришли два купца. Они попросили его помолиться об их успехе в торговле, так как в то время они терпели большие убытки и огорчения от своего дела.

Меджибожский Рав спросил их: 'В чем заключается ваш бизнес?' Купцы ничего ему не ответили. Меджибожер снова спросил их: 'Чем вы торгуете?' Он настаивал до тех пор, пока не заставил их признаться, что их бизнес связан с 'другими вещами' (эвфемизм для запрещенных товаров, например, некошерного мяса) в партнерстве с неевреем.

Тогда Рав из Меджибожа ответил им такими словами: 'Неужели вы думаете, что мне не нужна ляска (милость) Владыки Вселенной? Вы хотели, чтобы я украл для вас спасение у Владыки Вселенной? Вы глубоко ошибаетесь; я, Эшель, тоже нуждаюсь во Владыке Вселенной!'

Таковы его святые слова.

Почему святой Ребе никогда не проводил Шаббат у рабби Иерахмиэля

Святой рабби Элазар из Кожниц рассказывал, что, хотя святой Ребе из Маглиницы испытывал глубочайшее почтение и трепет перед рабби Иерахмиэлем, он, тем не менее, ни разу не провел у него святой Шаббат.

Святой Ребе говорил, что причина этого заключалась в том, что рабби Иерахмиэль имел обычай проводить свою пятничную трапезу (Тиш) очень поздно — в четвертом часу ночи. А поскольку Ребе из Маглиницы был физически слабым человеком, он утверждал, что у него просто нет сил присутствовать на такой поздней трапезе.

«Так говорил святой Ребе, — отмечал рабби Элазар, — но об этом можно сказать гораздо больше. Ведь мы своими глазами видели, как святой Ребе трижды проводил Шаббат у "Саба Кадиша" (Святого Деда), который тоже начинал свою трапезу очень поздно. И более того, после трапезы Ребе из Маглиницы не спал всю ночь и учился!

На самом деле у святого Ребе была какая-то скрытая духовная причина не проводить Шаббат у рабби Иерахмиэля. У меня есть кое-какие сведения на этот счет, но такие вещи не принято раскрывать...»

Таковы его святые слова.

Молитва рабби Иерахмиэля

Святой праведник рабби Яаков Ицхак из Блендова, благословенна его память, рассказывал: «Я видел, что на самом деле значит молиться».

Он поведал такую историю: «Однажды моя сестра, жена реба Ханана, тяжело заболела. Мой святой отец велел моей матери поехать к рабби Иерахмиэлю из Пшисхи и передать ему квитл (записку с просьбой о молитве). Моя мать отправилась в Пшисху и взяла меня с собой. Мы пришли к рабби Иерахмиэлю, и она отдала ему записку.

В этот момент мне в голову пришла одна мысль. В народе говорили о рабби Иерахмиэле, что во время молитвы он совершенно не шевелит губами, и что его главная духовная работа во время молитвы связана с подтягиванием гирь его настенных часов. Во мне проснулось сильное желание проверить, правда ли это. Поэтому, когда моя мать вышла из комнаты рабби Иерахмиэля, я не пошел с ней, а остался и спрятался под грудой одежды.

Рабби Иерахмиэль тотчас же начал молиться. Он начал произносить благословения вслух, но после этого я не услышал от него ни малейшего звука или движения, кроме двух слов 'Барух Шеамар' (Благословен Тот, Кто сказал).

Когда я услышал звук подтягиваемых гирь часов, я выбрался из своего укрытия, чтобы посмотреть, что он делает. Я увидел, как в одной руке он держит гирю часов, а в другой — свои цицит, и произносит 'Шма Исраэль...' (Слушай, Израиль). Выражение его лица было подобно лицу ангела Божьего. На меня обрушился такой великий, ужасающий страх, что я не смог его вынести и упал навзничь.

Рабби Иерахмиэль услышал звук моего падения. Он подбежал ко мне, схватил меня, открыл дверь, выставил меня вон и закрыл за собой дверь».

Святой рабби Яаков Ицхак из Блендова в завершение сказал: «В тот раз я увидел, как на самом деле молятся перед Владыкой Вселенной! И этот вкус остался со мной с тех пор. Хотя мне тогда не было и одиннадцати лет, до самого сегодняшнего дня этот вкус остается в моем рту во время молитвы. И если во время молитвы я не вспоминаю тот самый его образ — значит, я вообще не молюсь!» Таковы его святые слова.

Заметка составителя и тайные секреты Ребе

Составитель говорит: Я счел необходимым включить и те слова, которые приведены ниже, хотя их истинный смысл скрыт от всех, кроме особенных людей этого поколения — тех, кто идет путем Истины. И хотя эти слова могут показаться странными тем, кто их не понимает, я не смог смириться с тем, чтобы слова, сошедшие с уст этого святого человека, были навсегда утрачены.

Однажды святой Ребе [из Маглиницы] сказал своим хасидам: «Я открою вам некий секрет о путях Господних».

Секрет Счета Омера (Сфиры): «Сначала бывает плохо, очень плохо. Затем становится светло, очень светло. Потом снова темно. И с каждым разом становится всё светлее, пока не наступит великий свет». Всё это происходит на своем уровне, и это подготовка к дарованию Торы.

Секрет Миквы: «Одевайся быстро, раздевайся медленно». И это великое правило для пути раскаяния (тшувы).

Секрет Субботнего пирога (паштиды): «Жир за драйер (монету в три гроша), и нужно знать, что это стоит драйер. А на Третьей трапезе нужно почувствовать вкус халы, но при этом не есть».

Таковы его святые слова. Святой рабби Элазар из Кожниц сказал об этих поучениях: «С того момента, как я услышал эти возвышенные слова от своего учителя, я служу Владыке Вселенной совершенно по-новому. Эти принципы применимы повсюду!»

Вино на Пурим Однажды на пуримской трапезе святой Ребе встал и сказал собравшимся, чтобы каждый дал ему денег на вино. Ребе лично собрал деньги со всех и каждого. После этого он сказал: «Я сам буду посланником, чтобы принести вино».

Святой Ребе лично пошел в дом реба Ханана, своего зятя, который торговал вином. Зять попросил его немного задержаться и в знак уважения угостил его вином, как это принято. Затем Ребе взял вино и вернулся к хасидам. Он сказал им: «Возможно, вы подозреваете, что я на этом нажился? Не дай Бог! Просто так заведено в мире: когда крупный купец приносит большую выручку, его угощают напитком. Вот и всё, что я "заработал"!» После этого он лично вынес еду и раздал ее собравшимся.

Пощечина спасения Один молодой человек отчаянно нуждался в спасении (иешуа). Он был знаком с рабби Яаковом Ицхаком, главой раввинского суда Сабина. Рабби Яаков Ицхак убедил его поехать в Маглиницу. Когда рабби Яаков Ицхак поехал туда, он взял молодого человека с собой. Был Пурим.

После пуримской трапезы, когда святой Ребе пошел в свою комнату, рабби Яаков Ицхак пошел за ним, так как был из числа приближенных, и повел за собой того юношу. Святой Ребе спросил рабби Яакова Ицхака: «Что нужно здесь этому молодому человеку?» Рабби Яаков Ицхак ответил: «Спасение».

Святой Ребе тотчас же повернулся к юноше, отвесил ему звонкую пощечину (патш) и громко сказал: «Вот тебе, раз уж ты сюда зашел!» Юноша в ужасе выбежал на улицу. Тогда святой Ребе повернулся к рабби Яакову Ицхаку и сказал: "Я уже дал ему его". Таковы его святые слова.

Чудесная история о том, как святой Ребе видел Баал Шем Това у своего деда, святого Магида из Кожниц, и рассуждения Ребе о духовных уровнях

Святой Ребе рассказывал о себе: «Когда мне было пять лет, я сказал своему деду, святому Магиду: "Зайде (дедушка), ты ездишь к Ребе, папа тоже ездит к Ребе, и только я нет. Я тоже хочу поехать к Ребе!" И я начал плакать.

Мой святой дед сказал мне: "Меирл, ведь я тоже Ребе".

Я ответил ему: "Если так, то почему ты сам ездишь к Ребе?"

Святой дед спросил: "Откуда ты взял, что я езжу к Ребе?"

Я сказал ему: "Потому что каждую ночь я вижу с тобой одного старца, и ты сидишь перед ним, как раб перед своим господином. Из этого ясно, что он — твой Ребе".

Мой дед, святой Магид, ответил мне: "Сын мой, этот человек — Баал Шем Тов, да защитит нас его заслуга. Когда ты подрастешь, ты тоже сможешь учиться у него".

Я ответил ему: "Нет! Я не хочу Ребе, которые уже покинули этот мир".

Такое понимание было у меня в пять лет, — заключил Ребе из Маглиницы. — И даже по сей день я не люблю [абстрактные] духовные уровни, потому что они лишены материального облачения. Чтобы учиться у Ребе, нужно, чтобы учитель был хотя бы в чем-то подобен ученику — по крайней мере, в физическом теле. И в этом кроется тайна Шхины (Божественного Присутствия) в изгнании». Таковы его святые слова.

История о человеке, который «обжегся об уголь» святого Ребе

Однажды к святому Ребе [из Маглиницы] пришел человек с жалобой: его односельчанин перехватил у местного помещика его аренду (договор об аренде корчмы), предложив больше денег. Святой Ребе послал за этим крестьянином.

Когда тот пришел, Ребе спросил его: «Зачем ты лишил заработка своего брата-еврея?» Тот ничего не ответил. Ребе спросил во второй раз, и тот снова промолчал. Когда же святой Ребе спросил его в третий раз, крестьянин надменно ответил: «Разве по еврейскому закону тяжущемуся не запрещено излагать свои доводы судье в отсутствие второй стороны?» Он говорил так, словно уже одержал победу.

Святой Ребе ответил ему: «Если ты действительно хочешь решить дело через Дин Тора (раввинский суд) — хорошо. Если же нет, знай, что я превращу тебя в груду костей!» Затем Ребе назначил время для суда.

Перед началом суда этот крестьянин с высокомерным видом заявил святому Ребе: «Я наверняка выиграю это дело, потому что точно знаю, что сказать! Как сказано в стихе: "Маскиль ле-Давид" ('Учение/Мудрость Давида' — Псалмы 32:1)». Имя этого крестьянина было Давид, и он хвастался своим собственным умом.

Святой Ребе сильно разгневался на его наглость и парировал: «Но там также написано: "Шигайон ле-Давид" ('Песнь Давида' / здесь интерпретируется как 'Безумие Давида' — Псалмы 7:1)!»

Эти слова подействовали как непреложный указ правителя. Человек мгновенно сошел с ума прямо на месте. Никакие лекарства ему не помогли, и он оставался сумасшедшим до самой смерти, не дай Бог. Таковы его слова.

История о святом Ребе, которому очень понравилось, когда человек понял его намек

Мой дед, благочестивый реб Иехиэль, благословенна его память, рассказывал мне то, что слышал от своего отца:

Когда его мать была на седьмом месяце беременности им, она несколько раз слышала голос, исходящий из ее утробы. Она была в ужасе и послала моего отца поехать в Маглиницу. Он отправился в Маглиницу, и святой Ребе дал ему для этого сгулу (духовное средство): привязать черную овцу возле ее кровати. Святой Ребе также сказал ему: «Она родит мальчика, и на Брит милу (обрезание) ты должен позвать меня к себе».

Мой отец вернулся домой, и, как и сказал святой Ребе, в добрый час родился я. На Брит милу мой отец поехал в Маглиницу, чтобы пригласить святого Ребе.

Когда он пришел в дом святого Ребе, он застал его лежащим на одре болезни в тяжелом состоянии. Поэтому мой отец решил про себя ничего ему не говорить о приглашении.

Когда святой Ребе увидел, что тот ничего ему не говорит, он подозвал его к своей постели и спросил: «Йосель, о чем ты хочешь попросить? Скажи, зачем ты приехал».

Мой отец ответил: «Я хотел пригласить Ребе на Брит милу».

Святой Ребе спросил: «А я тебе обещал?»

Мой отец понял, что Ребе хочет, чтобы он настаивал, и ответил: «Да, Ребе мне обещал, и наверняка Ребе не нарушит своего слова».

Ребе сказал ему: «Если так, то я обязан поехать на Брит милу. Однако, Йосель, может быть, ты простишь мне мое слово [и освободишь от обещания]?»

Мой отец ответил: «Нет, я ни в коем случае не прощаю этого!»

Тотчас же святой Ребе встал на ноги, совершенно здоровый, и поехал на Брит милу. После обрезания святой Ребе сказал гостям [на идише]: "Вы видите, Йосель — не простой человек, он понимает с полунамека! И по правде говоря, я встал с постели только из-за этого, потому что он не шлимазл (недотепа/глупец)!"

Таковы его святые слова.

Чудесная история о молодом человеке, спасенном от греха явлением его Ребе

Известный хасид, реб Моше Варшавер (из Варшавы), который был очень уважаем среди хасидов Маглиницы, рассказывал:

«Однажды я шел по улице в Варшаве и увидел своего знакомого, тоже хасида, который бежал в состоянии полнейшей паники. Меня это очень обеспокоило, и я бросился за ним, пока не догнал. Я спросил его: 'Что с тобой случилось? Почему ты в такой панике?' Он не хотел мне отвечать. Я настойчиво просил его рассказать, что произошло, но он твердил, что не может.

Я сказал ему: 'Разве ты не знаешь, что я близок к святому Ребе? В горе или в радости — ты можешь рассказать мне всё, и только я смогу тебе помочь'. Я настаивал без устали.

Наконец он признался мне, что дурное начало (ецер а-ра) склонило его к тяжкому греху, не дай Бог, до такой степени, что он пошел в публичный дом. Когда он пришел туда, не успел он даже закрыть за собой дверь, как ему вдруг показалось, что святой Ребе зовет его и спрашивает: 'Зачем ты идешь в это место?' Он увидел святого Ребе в его точном физическом облике! От невыносимого стыда он в панике убежал и до сих пор не мог прийти в себя.

Услышав это, я сказал юноше: 'Если так, давай пойдем в корчму и выпьем немного водки, ибо ты должен возблагодарить Владыку Вселенной!' Мы пошли и выпили. Затем я сказал ему: 'Послушай моего совета, сын мой, и поезжай на Шаббат в Маглиницу'. Юноша ответил: 'Я не поеду к святому Ребе, потому что мне слишком стыдно смотреть ему в глаза'. Я пообещал, что поеду вместе с ним.

Когда мы прибыли в дом святого Ребе, в то самое мгновение, когда мы открыли дверь, Ребе сказал [на идише]: "Пока я видел, что он держится [борется внутри себя], я ждал. Но когда он зашел так далеко, я больше не мог сдерживаться!"

Юноша горько расплакался, и святой Ребе дал ему путь раскаяния (тшувы). На протяжении всего Шаббата Ребе очень тепло относился к юноше, говоря, что, несмотря ни на что, 'он боролся со своим дурным началом'.

Имя этого юноши нельзя раскрывать из уважения к нему», — заключил реб Моше Варшавер. «Из этого мы видим, насколько велика сила образа Ребе. Я получил предание, что когда человек находится в беде, не дай Бог, или проходит духовное испытание, великая сгула (духовное средство) — представить перед глазами лицо своего Ребе». Таковы его слова.

Объяснение святого Ребе изречению Талмуда: «Умереть со смехом — хороший знак; умереть с плачем — дурной знак»

Когда мать святого Ребе из Маглиницы слегла от своей последней болезни, за несколько мгновений до ее кончины Ребе подошел к ней и увидел, что она плачет. Святой Ребе сказал ей: «В Талмуде сказано: "Умереть со смехом — хороший знак для человека; умереть с плачем — дурной знак". Почему же ты плачешь?»

Его мать ответила: «Сын мой, разве ты не помнишь, что сказано в Талмуде? Когда Реби [рабби Иегуда а-Наси] умирал, рабби Хия пришел навестить его и застал его в слезах. Он спросил: "Но ведь мы учили: умереть со смехом — хороший знак, а умереть с плачем — дурной знак!" Реби ответил ему: "Я плачу о Торе и заповедях [которые больше не смогу исполнять]"». Больше она ничего не сказала, и ее душа тотчас же покинула тело.

Когда святой Ребе шел за ее носилками, он сказал: «Я объясню вам ее слова. Смысл сказанного в Талмуде таков: "Умереть со смехом" означает, что этот материальный мир кажется человеку лишь шуткой, мимолетным свадебным пиром. Такому человеку ничего не нехватает в этом мире, потому что он ничего от него не желает, а "ищущие Господа не терпят нужды ни в каком благе". Если он уходит из жизни "со смехом" — то есть сохраняет этот духовный уровень до самой смерти — это для него хороший знак.

Но если, не дай Бог, все наоборот, и он считал этот материальный мир главным — такой человек всю жизнь живет в печали, потому что ему всегда чего-то нехватает. Как известно, желания человека никогда не удовлетворяются; имея сто, он хочет двести, и "ни один человек не умирает, исполнив хотя бы половину своих желаний". Поэтому он постоянно тревожится и плачет о том, чего ему недостает. Если он умирает посреди такого плача и до дня своей смерти не раскаивается перед Владыкой Вселенной, это для него дурной знак.

Именно это и спрашивал рабби Хия у Реби: "Разве можно заподозрить тебя в том, что ты плачешь о материальных благах, которых лишишься?" Ведь известно, что перед смертью Реби поднял пальцы и сказал: "Открыто и известно перед Тобой, что я не наслаждался этим миром даже на величину мизинца!"

Я задал своей матери точно такой же вопрос, потому что знал, что она тоже находится на этом высоком духовном уровне [отрешенности от материального]. Поэтому она намекнула мне на ответ, который Реби дал рабби Хие: "Я плачу о Торе и заповедях". Она тревожилась и плакала о потере Торы и заповедей, которых ей теперь будет не хватать, так как мертвые свободны от исполнения заповедей».

Затем святой Ребе сказал [на идише]: "Я знаю, что у мамы были познания в Талмуде, переданные ей от ее отца, святого Магида [из Кожниц]!" Он осыпал ее похвалами и титулами, и закричал: "Мама, мама, тебя не хватает только мне!"

Таковы его святые слова.

Чудесная история о том, как Аризаль явился святому Ребе и объяснил слова "Игале лан таамей"

Однажды во время утренней трапезы в святой Шаббат святой Ребе внезапно возвысил голос и закричал: "Игале лан таамей..." (Да откроет Он нам смыслы...), прочитав весь гимн [Аризаля]. Это очень удивило всех присутствующих.

После трапезы святой Ребе сказал своим хасидам: «Наверное, я удивил вас во время трапезы; я расскажу вам, что произошло. Ко мне явился посланник свыше и сказал: "Твой дед, Магид, сейчас молится утреннюю молитву на небесных путях, а ты сидишь и ешь?" Я ответил ему, что моя еда так же хороша, как и молитва моего деда.

Посланник ушел, затем вернулся и сказал: "Поскольку ты сказал, что твоя еда так же хороша, как молитва твоего деда, Магид немедленно придет к твоему столу в сопровождении нескольких старцев". Мой дед, святой Магид, пришел вместе с Равом из Бердичева и еще несколькими старцами, чьи имена я не могу вам открыть. Они попросили меня открыть им тайну гимна "Игале лан таамей..." Я ответил им: "Для меня это пустяк, но сам Аризаль придет и объяснит свои слова!"

Я тотчас же начал кричать: "Игале лан таамей..." И когда я возвысил голос, явился Аризаль и объяснил свои слова». Таковы его святые слова.

(Составитель отмечает: Святой Ребе рассказал всей общине тайну, которую он услышал от Аризаля, но я не понял ее до конца, поэтому не стал записывать.)

Толкование Ребе на стих "Пред сединою вставай"

Однажды к святому Ребе пришел один старец, и Ребе распознал в нем печать тяжкого греха, не дай Бог. Святой Ребе сказал ему: «Послушай, я объясню тебе один стих из Торы. Написано: "Пред сединою (сейва) вставай и почитай лицо старца (закен)" (Левит 19:32).

Смысл этого стиха таков: после того как человек умирает, ему навстречу выходит наш праотец Авраам. Если человек умер в состоянии раскаяния, он почитает лицо Авраама, доставляя ему духовную радость от того, что его потомки праведны. Но если, не дай Бог, он не удостоился раскаяться перед смертью, тогда нашему праотцу Аврааму становится очень стыдно, потому что Небесный Суд говорит ему: "Посмотри на дела твоего сына!"

В этом и заключается смысл слов "Пред сединою (сейва) вставай": слово сейва намекает на тшуву (раскаяние) — через раскаяние ты сможешь "встать" (восстановиться). И тогда "почитай лицо старца (закен)": это относится к лицу нашего праотца Авраама, о котором сказано: "Авраам был стар (закен) и в летах преклонных"».

Когда святой Ребе закончил говорить, старец почувствовал, что эти слова обращены именно к нему. Он разрыдался и совершил полное раскаяние. Через несколько дней он покинул этот мир. Таковы его слова.

Уместно ли подражать движениям Ребе во время молитвы

Святой рабби Элазар из Кожниц рассказывал, что святой Ребе из Маглиницы был очень строг со своими последователями, предупреждая их не повторять его физические движения во время молитвы. Святой Ребе был известен своими интенсивными, выразительными раскачиваниями. Часто, если он замечал, что кто-то из его хасидов копирует его жесты, он поворачивался к нему и говорил [на идише]: «Сегодня я уже не делаю так, я делаю по-другому».

По этому поводу рабби из Кожниц заметил: «Тем не менее, нельзя полностью отказываться от движений Ребе, потому что движения Ребе побуждают к раскаянию и приносят духовное пробуждение. Поэтому в час великой нужды очень полезно использовать движения своего Ребе. Однако делать из этого постоянное правило, чтобы всегда молиться именно с такими движениями — тот, кто так поступает, несомненно, глупец». Таковы его святые слова.

История о человеке, искавшем спасения от болезни и крайней нищеты

Однажды к святому Ребе из Маглиницы пришел человек и излил ему душу о больном в своем доме, на котором врачи уже поставили крест. Он также плакал о своей крайней нищете, которая стала настолько ужасной, что ему буквально не хватало хлеба. Его дети просили хлеба, а ему нечего было им дать.

Святой Ребе сказал ему: «Я помолюсь о том, чтобы ты получил спасение в заработке. И тогда полное выздоровление автоматически придет к больному. Ведь кому дают пропитание, если не живым? Мертвым пропитание не нужно!»

Ребе продолжил: «Подобный случай произошел с моим святым дедом [Магидом из Кожниц]. В Кожнице была страшная эпидемия, не дай Бог, а также сильный голод. Люди пришли к нему с просьбой помолиться об остановке эпидемии и голода. Мой дед, Магид, сказал им: "Я помолюсь о прекращении голода, и эпидемия автоматически прекратится, ибо кому дают хлеб, если не живым?"»

Кроме того, святой Ребе из Маглиницы добавил: «Известно, что праведник (Цадик) обладает буквой Аин [которая также означает "глаз"]. У Цадика есть "глаз", как написано: "Вот, око (Аин) Господне над боящимися Его" (Псалмы 33:18). Если взять ивритское слово, означающее смерть — Мот (מות), и вставить в него букву Аин (ע), оно превратится из Мот (смерть) в Маот (מעות — деньги/пропитание)».

Таковы его святые слова. Так и случилось: этот человек получил немедленное спасение в обеих бедах.

Что случилось, не дай Бог, с человеком, который насмехался над святым Ребе

Мой отец и учитель, благочестивый реб Йосеф, мир ему, рассказывал о том, что видел своими глазами у святого Ребе из Маглиницы.

К святому Ребе привели женщину, одержимую диббуком (злым духом), не дай Бог. Когда одержимая женщина подошла ко входу в дом учения святого Ребе, она с огромной силой вырвалась от тех, кто ее вел, и побежала прочь изо всех сил, что, естественно, вызвало большой переполох.

Святой Ребе услышал шум, спросил об этом своих людей, и они рассказали ему об этом удивительном происшествии.

Святой Ребе сказал своему служке: «Это наверняка Моше из такого-то города (я утаил название его города из уважения к его семье), потому что я знал о нем еще вчера. Поэтому беги за ним и скажи ему, что я его зову. Если он не послушается, назови его по имени, тогда ему станет стыдно, и он тотчас же пойдет за тобой».

Служка так и сделал. Сначала дух не слушал его, но когда тот назвал его по имени — Моше, он немедленно вернулся в дом святого Ребе.

Когда он предстал перед святым Ребе, тот сказал ему: «Исповедуйся в грехе, из-за которого тебя постигла такая участь, и тогда ты получишь тиккун (духовное исправление)».

Диббук ответил: «Если мое имя не является для вас тайной, вы наверняка знаете и мой грех. Зачем же вы просите меня сказать вам это?»

Святой Ребе ответил ему: «Мне не нужны твои сведения. Я лишь хочу, чтобы ты исповедался перед общиной, и эта исповедь послужит тебе искуплением и тиккуном».

Тогда диббук громко разрыдался и сказал: «Бог нашел мое беззаконие! Ибо злоба моего сердца побудила меня насмехаться над вашей честью перед толпой ваших врагов».

Святой Ребе сказал ему: «А теперь поторопись и выйди из нее!» Женщине тотчас же стало лучше.

После этого святой Ребе сказал женщине: «Это случилось с тобой потому, что ты не соблюдаешь строго заповедь отделения халы (части теста)». Таковы его святые слова.

Еще одна история о человеке, который злословил о Святом Еврее

И снова перед святым Ребе [из Маглиницы] предстал диббук и, как и в предыдущем случае, признался, что был одним из гонителей Святого Еврея [из Пшисхи] и злословил о нем.

Святой Ребе сказал ему: «Я не могу тебя спасти. Однако отправляйся к его сыновьям и попроси у них прощения, и тогда ты получишь тиккун (духовное исправление)».

Диббук ответил, что ни при каких обстоятельствах не поедет к ним!

Святой Ребе сказал собравшимся: «Посмотрите, как глубока их ненависть к Святому Еврею! Он до сих пор не оставил своего упрямства и продолжает упорствовать». Затем Ребе повернулся к нему и сказал в пылающем гневе: «Злодей! Если ты не послушаешь моих слов, я низвергну тебя в самые глубокие пучины великой бездны!» Только тогда диббук согласился поехать.

Они поехали с одержимым к святому рабби Ашерлу, сыну Святого Еврея. Когда он предстал перед рабби Ашерлом, тот гневно упрекнул его: «Злодей! Как у тебя вообще хватило дерзости явиться ко мне? Я ни за что тебя не прощу!»

Они вернулись с диббуком обратно к святому Ребе. Тогда Ребе послал специального посланника к рабби Ашерлу с просьбой простить его. И только тогда рабби Ашерл даровал ему прощение.

Святой Ребе также назвал имя этого человека, но [составитель отмечает, что] оно скрыто из уважения к его чести. Таковы его слова.

История о рабби Мошеле

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал, что однажды его дед, святой Магид из Кожниц, тяжело заболел. Рабби Мошеле [его сын] был тогда еще совсем молод.

Рабби Мошеле вошел в дом учения, возвысил голос в плаче и закричал: «"И сердце его поймет" [Исаия 6:10]! Ведь все наши сердца понимают, что отец болен не из-за своих грехов, а, несомненно, из-за наших грехов! Поэтому нет другого выхода, кроме как исполнить конец этого стиха: "и он раскается, и будет исцелен". Если мы раскаемся, отец исцелится!»

Эти слова глубоко тронули сердца всей общины, и все люди разрыдались. Тотчас же пришла весть о том, что святому Магиду стало лучше, и в тот же день он встал со своей постели. Таковы его святые слова.

Еще одна история о рабби Мошеле: как он принял последователей своего отца, святого Магида

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал, что после кончины его деда, святого Магида, хасидам даже не приходило в голову ездить к рабби Мошеле. При жизни отца духовная работа рабби Мошеле была настолько скрыта, что люди считали его простым человеком. Некоторые даже подозревали, что он не знает простого перевода молитв, и пренебрежительно называли его "Теилим-зогер" (простой чтец Псалмов).

Тем не менее, после кончины святого Магида хасиды из уважения к нему решили послать делегацию, чтобы проверить истинную сущность рабби Мошеле. Они выбрали трех своих величайших мудрецов и послали их к нему.

Когда эти люди прибыли, в тот самый миг, когда они ступили на порог его дома, рабби Мошеле возвысил голос и процитировал стих: "Высок Господь, но видит смиренного; а гордого узнает издали" (Псалмы 138:6).

Затем он объяснил его [на идише]: «Владыка Вселенной очень высок. Поэтому того, кто смиренен в собственных глазах и не ищет высоких духовных уровней, Бог хочет видеть рядом с Собой. А вот гордого — того, кто занят поисками высоких духовных ступеней — Он знает лишь издали!»

В этот момент облик рабби Мошеле был подобен ангелу Божьему, и посланники от страха не могли приблизиться к нему. Рабби Мошеле сам позвал их подойти, поприветствовал их словом Шалом и спросил: «Вы слышали мои слова?»

Они ответили: «Мы слышали, и отныне мы — рабы нашего господина!» Таковы его святые слова.

Еще о рабби Мошеле

Рабби Мошеле часто повторял, что изучение Гемары и Тосафот — это «пища для тела», тогда как книги по Каббале считаются «пищей для души». Он говорил, что сам не нуждается в пище для тела, поэтому постоянно занимается пищей для души.

Он добавлял: если от человека ускользает простой смысл отрывка из Гемары, Раши и Тосафот, ему следует постараться связать свою душу с автором этого учения. И тогда сам автор учения откроет ему смысл своих слов. Таковы его святые слова.

История о святом Ребе, дед которого, святой Магид, хотел изучать с ним Каббалу, но он уклонился от этого

Святой Ребе из Маглиницы рассказывал, что однажды его дед, святой Магид из Кожниц, сказал ему: «Иди, и я буду изучать с тобой Каббалу».

Святой Ребе ответил ему, что ему еще нужен учитель, который научил бы его глубоко изучать Гефат (Гемару, Раши и Тосафот). «Поэтому лучше, чтобы ты учил со мной Гефат».

И тогда его дед, Магид, стал давать ему особый урок по Гефату по четыре часа в день, с восьми часов вечера до двенадцати часов ночи.

Святой Ребе завершил свой рассказ такими словами [на идише]: "Он дал мне подход к изучению Гемары и Тосафот. Но в Каббале я не нуждался; оттуда, откуда он ее черпал, могу черпать и я!" Таковы его святые слова.

История о святом Ребе: как он привел одного юношу к полному раскаянию

В ночь на святой Шаббат святой Ребе [из Маглиницы] пришел в свой дом учения. Там уже собралось много молодых людей (юнгелайт), приехавших на Шаббат.

Святой Ребе сказал им: «Я расскажу вам одну историю. Сегодня ночью мой святой дед, Магид, явился мне наяву и спросил меня: "Меир, в чем заключается твое руководство [твое ребество]?"

Я ответил ему: "Ты ведь знаешь меня, я человек строгий. Я не выношу зла, и поскольку все меня боятся, они вынуждены становиться лучше".

Но затем, — продолжил Ребе, — я подумал про себя: Как я мог солгать? Ведь своих юношей я терплю! И я начал перечислять их поступки: "Разве они не делают то-то и то-то, а я молчу? Разве они не делают то-то..."»

Пока Ребе перечислял эти предполагаемые грехи вслух, вдруг один юноша из толпы встал. Он понял, что святой Ребе на самом деле перечисляет его собственные, конкретные грехи и проступки. Юноша разрыдался и признался, сказав: «Это правда! Я совершил это, и это, и даже больше того, что только что сказал Ребе!» Он горько плакал перед святым Ребе, умоляя дать ему путь к раскаянию.

Тогда святой Ребе поднял глаза и сказал: «Смотри, Владыка Вселенной! Меир не опозорил еврея, не дай Бог! Никто не заставлял этого еврея признаваться и терпеть унижение; он признался совершенно сам. Поэтому, Владыка Вселенной, Ты должен простить его!»

Затем святой Ребе заметил [на идише]: "Получается, что у Ребе не может быть доли в Грядущем мире, потому что он постоянно позорит других евреев [упрекая их]. Но Владыка Вселенной знает, что я отказываюсь от самого себя (от своей духовной награды) ради блага еврея". Таковы его святые слова.

История о Провидце из Люблина

Святой Ребе также рассказал другую историю:

Однажды Ребе из Люблина [Провидец] обратился к одному человеку и публично упрекнул его за совершенный им грех, не дай Бог.

Этот человек сказал ему: «Ребе, вы опозорили меня и заставили мое лицо побледнеть [публично унизили меня]!»

Ребе ответил ему: «Ты прав. Раз мои слова не возымели на тебя никакого действия [и не побудили к раскаянию], значит, я опозорил тебя напрасно. Поэтому я должен просить у тебя прощения».

И тогда Ребе начал умолять этого человека простить его, прося его снова и снова. Увидев это, человек был настолько потрясен, что расплакался и сам стал умолять Ребе дать ему путь к раскаянию за его грех. Таковы его святые слова.

Чудесная история об одном моэле

Известный хасид, наш учитель рабби Йеошуа, сын рабби Арье Мордехаи, рассказывал: он слышал от рабби Моше Лембергера, что когда тот был в Вене, он послал человека в местную корчму за медовухой, и ему принесли пол-лога (мера жидкости) медовухи.

Когда рабби Моше Лембергер попробовал эту медовуху, она оказалась необычайно вкусной, в ней буквально чувствовался вкус Райского сада. Он решил купить около десяти бутылок, чтобы преподнести их в дар своему учителю, рабби Йехезкелю из Кузмира, благословенна его память. Он послал посыльного за десятью бутылками медовухи, но тот вернулся с пустыми руками, сказав, что именно этой медовухи больше нет.

Рабби Моше подумал, что хозяин корчмы, вероятно, просто хочет получить еще несколько монет за каждый лог, поэтому и сказал, что у него ничего не осталось. Рабби Моше дал посыльному еще несколько золотых монет и попросил сходить снова. Посыльный пошел, но опять вернулся ни с чем. Это показалось рабби Моше очень странным.

Рабби Моше сам пошел в корчму и попросил фляжку именно той медовухи. За столом там сидела большая компания людей и читала молитву после еды (Биркат а-Мазон). Хозяин корчмы сказал ему, что этот сорт медовухи у них полностью закончился. Рабби Моше спросил его, когда снова появится такая медовуха. Хозяин ответил, что такой медовухи у него больше никогда не будет.

Затем хозяин сказал ему: «Вам, наверное, это кажется странным. Я расскажу вам, как именно это произошло.

В молодости я был моэлем (делающим обрезание), а моя жена — акушеркой. Этим она содержала меня и наш дом. У меня был обычай: если кто-то просил меня поехать на Брит милу (обрезание), я никогда не отказывался, даже если это было очень далеко.

Однажды, в канун Йом Кипура, ко мне пришел крестьянин и попросил поехать обрезать его сына. Я спросил его, далеко ли до его деревни, и он ответил, что около шести парсаот (миль/лье). По правде говоря, для меня это было очень тяжело, ведь в канун Йом Кипура каждый еврей по горло занят приготовлениями — как я мог потратить на это полдня? Тем не менее, я не хотел изменять своему обычаю. Я согласился пойти с ним и велел ему нанять повозку. Однако крестьянин ответил, что у него в кармане нет ни гроша. Несмотря на это, я не отступил от своего правила и пошел за ним пешком.

Этот крестьянин был великаном и ходил очень быстро. Он делал такие огромные шаги, что я не поспевал за ним. В результате на полпути я потерял его из виду и был вынужден сам искать дорогу к его дому. Когда я наконец пришел, то обнаружил, что мать лежит больная в постели, а отца (крестьянина) нет дома — он был настолько невежествен, что даже не счел нужным присутствовать на обрезании собственного сына, оставив всё на меня!

Что мне было делать в такой ситуации? Я хотел сам взять ребенка и сделать обрезание, но поскольку я никогда не пробовал делать это в одиночку, я побоялся оперировать без чьей-либо помощи. Я вышел на улицу, чтобы поискать прохожего, который мог бы мне помочь. К моему великому огорчению, я простоял на улице очень долго, но ни один человек не прошел мимо. Проходил час за часом, и волосы у меня на голове вставали дыбом от страха перед надвигающимся Грозным Днем (Йом Кипуром), ведь я еще ничего для себя не приготовил и не знал, что делать.

Наконец, Бог послал мне навстречу человека, идущего издалека. Я тут же побежал за ним, догнал его, излил ему все свои беды и умолял пойти помочь мне. Я сказал ему, что его награда за эту заповедь будет безмерной. Однако он не прислушался к моим словам. Он сказал, что ему не до заповедей, потому что он спешит собрать немного золотых монет, так как сегодня канун Йом Кипура и люди щедро раздают милостыню. Я спросил его, сколько он обычно собирает за целый день, и он ответил: 'Целый серебряный рубль'.

Хотя я и сам был тогда нищим, нужда заставила меня, и я пообещал заплатить ему серебряный рубль за потерянное время. После долгих уговоров он поверил, что сразу по возвращении домой я заплачу ему серебряный рубль. Он пошел за мной в дом новорожденного, и я обрезал ребенка с помощью этого бедняка.

После этого я поспешил домой, чтобы съесть последнюю трапезу перед постом. Не успел я закончить трапезу, как увидел в окно, что бедняк идет за своим серебряным рублем. Я в спешке встал, взял серебряный рубль и вышел к нему на улицу, потому что боялся, что жена заметит, что я наделал. Но я все еще не отделался от бедняка одним серебряным рублем, потому что он настоятельно просил дать ему еще и фляжку медовухи попить — ведь тогда я тоже держал корчму.

Я умолял бедняка оставить меня в покое, потому что день уже клонился к вечеру, но никакие отговорки не помогли. Я был вынужден завести его в дом и дать ему фляжку медовухи. Но и этого ему показалось мало; он стал настаивать, чтобы я сел и выпил фляжку медовухи вместе с ним! Тут он уже вывел меня из себя. Я в гневе прикрикнул на него, чтобы он оставил меня в покое и не докучал своими требованиями. Но он настаивал, чтобы я исполнил его желание и выпил с ним медовухи. Увидев, что мне от него не отвязаться, я взял фляжку медовухи и для себя.

Сказав Лехаим, он спросил меня, осталась ли еще медовуха в бочке. Я ответил, что осталось совсем немного. Тогда он дал мне благословение, сказав, что медовуха в этой бочке не иссякнет вплоть до свадьбы моего последнего сына.

С Божьей помощью его благословение сбылось. До сих пор, пока мы не прочли молитву после свадебной трапезы этого самого моего последнего сына, у меня была медовуха. А теперь, когда мы прочли молитву после еды, медовуха закончилась, и бочка разбилась». Таковы его слова.

История об одном солдате

Благочестивый рабби Ш. из Осеровце рассказывал о случае, который он видел своими глазами у святого Ребе из Калушина, автора книги Наар Шалом. В то время Ребе еще жил в Гарволине, где располагались военные части.

Среди солдат был один еврей, великий знаток Торы и богобоязненный человек. Все свое свободное время он проводил за учебой в доме учения Ребе. Однажды его полк получил приказ отправиться на маневры, которые выпадали на пятницу и святой Шаббат.

Этот солдат-еврей пришел к святому Ребе и спросил, как ему поступить с тфилин. Следует ли ему взять их с собой в поход — то есть, лучше ли нарушить один Шаббат (неся их), чем упустить ежедневную заповедь возложения тфилин? Или же лучше оставить тфилин и пропустить заповедь, чтобы не нарушать Шаббат, следуя принципу "сиди и ничего не делай" (пассивное избегание)?

Святой Ребе ответил ему: «Я приказываю тебе взять тфилин с собой, и Бог поможет тебе не нарушить Шаббат».

Юноша ушел с этим ответом с разбитым сердцем. Он взял тфилин с собой и отправился на маневры. Бог устроил так, что один солдат-нееврей согласился нести для него тфилин в день Шаббата за две золотые монеты.

Когда юноша вернулся с маневров, он предстал перед святым Ребе и сказал: «Я хочу задать вам один вопрос. Я понимаю, что страдания очищают человека от грехов. Однако это относится к страданиям и испытаниям, которые приходят к человеку, когда у него есть свобода выбора. Но страдания, которые приходят без свободы выбора [как, например, принудительный призыв в армию] — зачем они посылаются человеку? И за какой грех?»

Святой Ребе молчал около десяти минут, а затем ответил: «Я расскажу тебе историю. Один шойхет (резник), в совершенстве изучив законы убоя, был приглашен в один город. Местный раввин проэкзаменовал его, и он сдал экзамен на отлично. После этого его позвали на скотобойню, и раввин вместе с местным резником пошли с ним, чтобы проверить его навыки на практике. Он зарезал десять животных.

После убоя он проверил свой нож и почувствовал на лезвии микроскопическую, едва уловимую зазубрину. Он начал колебаться и раздумывать, скрыть это или нет. Тем временем он решил провести ногтем по ножу еще раз. Он снова проверил нож и обнаружил, что тот совершенно гладкий и идеальный. Ему стало ясно, что в первый раз ему это просто показалось.

Получается, что этот человек на деле вообще не согрешил. Он согрешил только в своем выборе (намерении). Ведь в первый раз, когда ему показалось, что на ноже есть изъян, у него был выбор и свобода признать мясо некошерным по закону, но у него возникла мысль скрыть это. Таким образом, он согрешил в своем выборе. За такой микроскопический грех — грех чистого выбора — к человеку приходят страдания без его выбора».

Услышав эту историю, юноша бросился на пол и закричал: «Как истинна Тора, так истинен и Ребе! Эта самая история произошла со мной! Я был тем самым резником, о котором только что рассказал Ребе; я поступил именно так! И теперь, когда я вижу, что за такой грех мне были посланы такие страдания [служба в армии], я беру на себя обязательство больше никогда в жизни не быть резником!» Таковы его слова.

История о святом Магиде из Кожниц

Святой Ребе [из Маглиницы] рассказывал, что в юности, когда он находился у своего святого деда, Магида, он видел, как к его деду привели человека, одержимого диббуком.

Его дед, Магид, спросил духа: «Как твое имя?»

Диббук ответил, что ему стыдно называть свое имя при людях. Магид велел всем выйти из дома. Все вышли, и только я [юный Ребе из Маглиницы] остался в доме.

Диббук сказал, чтобы я тоже вышел. Тогда мой дед гневно прикрикнул на него и сказал: «Злодей... " [Здесь текст обрывается].

Глава Ваера (И явился)

«И сказал Господь: утаю ли Я от Авраама, что хочу делать?» (Бытие 18:17).

Святой Ребе сказал: Известно правило, что «Святой, благословен Он, выносит приговор, а праведник (цадик) отменяет его». Поэтому Святой, благословен Он, сообщил нашему праотцу Аврааму, мир ему, о Своем приговоре. Поскольку Бог, так сказать, опасался, что Авраам придет и отменит приговор Содому, Он сообщил ему об этом заранее, чтобы получить его согласие. Вот почему Святой, благословен Он, сказал ему: «Вопль Содома и Гоморры, велик он...» Таковы его святые слова.

Глава Толдот (Порождения)

«И полюбил Ицхак Эсава... а Ривка любит Яакова» (Бытие 25:28).

Возникает вопрос к тексту: в отношении Ицхака в Торе используется прошедшее время, "Ва-йеэав" (и полюбил), тогда как в отношении Ривки используется настоящее время, "Оэвет" (любит).

Святой Ребе объяснил это на основе известного вопроса из Зоара: как Ицхак мог не знать обо всех злых делах Эсава? Разве Божественное Присутствие (Шхина) не пребывало с ним? Ведь если бы Божественное Присутствие не почивало на нем, как бы он смог позже благословить Яакова? (См. Зоар).

Поэтому стих предельно точен. Об Ицхаке сказано "Ва-йеэав" в прошедшем времени, что указывает на временное состояние. Ицхак любил Эсава, потому что видел, как тот изо всех сил старается обмануть своего отца, притворяясь, что идет путями Господа, лишь ради того, чтобы исполнить заповедь почитания отца. Поэтому наш праотец Ицхак проявлял к нему любовь в тот конкретный момент. Однако это не была истинная и постоянная любовь, потому что Ицхак прекрасно знал о злых делах Эсава.

А вот в отношении Яакова сказано "Оэвет" (любит) — в настоящем времени. Это указывает на истинную и постоянную любовь, так как добрые дела Яакова также были постоянными. И излишне говорить, что Ицхак тоже любил его такой же неизменной любовью.

Таковы его святые слова.

Глава Ваишлах (И послал)

«И испугался Яаков очень, и стеснилось у него [и огорчился]» (Бытие 32:8).

Комментарий Раши на этот стих хорошо известен (см. там). Святой Ребе [из Маглиницы] объяснил это так:

«И испугался» означает, что в нем пробудился новый трепет и благоговение перед Богом для духовного служения.

«И огорчился» — он был глубоко опечален тем, что этот новый уровень святого трепета должен был быть вызван таким низменным и нечистым источником, как Эсав!

Святой Ребе завершил это такими словами [переводя с идиша]: "«И огорчился» — то есть его сердце буквально заболело от этого".

Таковы его святые слова.