ASHLAG ARCHIVE
EnglishעבריתРусскийEspañol

Письмо 4 — Бааль Сулам

Бааль Сулам

Письма 1–90 и предоставленные переводы. При отсутствии перевода ссылка ведёт к оригиналу на иврите. Французские переводы доступны в файлах Word.

Исходные файлы
Размер текста

Письма Бааль Сулама

Труды Бааль Сулама / Письма / Письмо 4

От 8 Нисана 5682 (1922) г. — Раби Моше Мордехаю Шульцу

С божьей помощью, 8 Нисана, князь сынов Менаше, Глиэль бен Педацур, здесь, в Иерусалиме, Святом Городе, да будет он отстроен вскоре, в наши дни.

Другу моему, Моше Мордехаю, да улыбнется ему жизнь.

Ныне я обращаюсь к тебе лишь затем, чтобы сделать замечание по поводу твоего расслабления в труде: труд письма прекратился, [труд] выхода вперед, как прежде, с озарениями из твоих точек [понимания], ибо тогда в доме учения (бейт мидраш) прибавилось бы немало скамей. И я уже упрекал тебя об этом в своем предыдущем письме от первого дня Нисана.

И посмотри в «Мидраш Раба», к недельной главе «Итро», где сказано: «Сказал раби Ирмия: И что же, когда [Творец] благоволит и приходит даровать Свою святую Тору Своему народу Израилю, было столько громов, молний, пламени огня... и великого трепета — всё ради того, чтобы дать услышать слова живого Б-га. И если во время благоволения — тем более, когда Он приходит взыскать за Свою честь! Об этом написано: «И кто устоит пред негодованием Его?» (ср. Наум 1:6), «И кто выдержит день пришествия Его?» (Мал. 3:2)».

И хотя смысл слов раби Ирмия очевиден из них самих, тем не менее, «слова Торы — всякий раз, когда касаешься их, находишь в них вкус» (Эрувин 54б), и я здесь, чтобы прояснить их перед тобою... [...]

Ты найдешь в «Шир а-Ихуд» («Песне Единства»): «И Ты — грозный над всеми грозными, гордый над всеми гордыми, объемлющий всё и наполняющий всё». То есть мы видим ужасы и страхи, войны... и странные смерти, и боли, которые страшнее смерти — будь то естественные или причиненные друг другу и т. д. И кто же совершает всё это? И имя Ему — грозный над всеми грозными... удаленный от них!

И точно так же мы видим от начала мира и до сего дня, сколько людей... и ожесточали свою жизнь всевозможными страданиями и умерщвлениями плоти, и всё ради того, чтобы найти хоть какой-то вкус в служении Б-гу или узнать, кто же Хозяин Чертогов! И от начала мира доныне сумма этих людей достигает многих миллионов, и все они посеяли свои жизни вотще и ушли из своих миров так же, как пришли, не познав духа Его вовсе. И почему Б-г не ответил на все их молитвы, и почему Он так гордится над ними абсолютно и не примирился с ними, и каково имя Его? И имя Ему — гордый над всеми гордыми!

И посмотри в поэме, приложенной к этому письму, где задается вопрос: для кого было посеяно поле? Ибо правильный ответ у меня на устах. Однако те, кто принимает ужасы и постигает эту далёкую гордыню, доподлинно знают, что Благословенный удален от них, даже если они не знают, почему Он удален!

И что рассказывают об этом мастера единения? Они рассказывают, что у всех происшествий этого мира есть возвышенная цель, называемая «каплей единства» (тифат а-ихуд). Когда обитатели этих глиняных домов проходят через все эти ужасы и всю эту решимость в Его удаленной гордыне, тогда открывается некое отверстие в стенах их сердец, изнемогших и ожесточенных самой природой творения, и тогда они становятся достойны того, чтобы эта капля единства поселилась в глубине их сердец. И тогда они преображаются, как глина под печатью, и воочию видят своими глазами, что всё обстоит совершенно наоборот: что именно через те устрашающие ужасы они достигают постижения гордой и удаленной решимости; там и только там прилеплено Само Имя, Благословен Он и Имя Его, и только там Он может заставить каплю единства почивать на них. Он окружил их всем этим в такой мере, что мастер единения понял, будто обрел искупление и открытую дверь для Своего обитания, благословен Он.

И об этом сказано в «Шир а-Ихуд»: «Объемлющий всё и наполняющий всё». Что в момент постижения ощущается изобилие, которое раскрывается и оседает именно на всех противоположностях, и это «грозный над всеми грозными» и «гордый над всеми гордыми», как сказано выше. И следовательно, Он — «наполняющий всё», ибо мастер единения знал, что Он наполняет их великим изобилием; и постигающий еще не постиг бы сладости Его единства, если бы ему в момент его совершенства не показалось, что прошедшие страдания имеют некую ценность, соразмерную вкусу и сладости изобилия Его единства, благословен Он, и все его члены и сухожилия скажут и засвидетельствуют ему, что каждый из обитателей мира отдал бы свои руки и ноги семь раз на дню, лишь бы достичь хотя бы одного мгновения за все дни своей жизни с таким вкусом, какой ощущают они.

И таков закон о прокаженном в день его очищения, когда его приводят к священнику в изобилии его вины; и такова доля всякого доброго дела — так встретишь ты его плод в земле беззакония; и для каждого проходящего и приходящего, кто бы он ни был, ведомо, как пребудем Я и он; и какова его беседа в те дни, во время прогулки между рогами диких быков (реим)? Есть там ухо для весьма восхитительных слов, влекущих реки бальзама омут за омутом; и видят слышимое: что лишь по их собственной вине это восхитительно, и их зловоние отдаляет их от Него так же далеко, как восток от запада; и Он смеется над ними, ибо знает их души издревле, зная, что искупление ничуть не возвысится в их глазах в тот момент, когда Он отдаст Себя им в искупление, и всякая странность станет тогда ушами для прекрасных речей; и это рука для всякого чистого сосуда, чтобы ухватиться за нее ради раскрытия света; чтобы сотворить и утвердить на нем свет в законе искупления и в законе замены:

И хотя всё это не покажется тебе чудом, я хочу восполнить ими слова раби Ирмия. И таков их возвышенный смысл в иносказании его слов: «И что же, когда Он благоволит и приходит даровать Свою Тору Своему народу Израилю, было столько громов, молний, пламени огня и великого трепета» — то есть грозный над всеми грозными, гордый над всеми гордыми, как сказано выше. «Всё ради того, чтобы сделать услышанными слова живого Б-га». То есть вес возвышенных ужасов взвешивался лишь для того, чтобы узреть глаголы, то, что глаз не может увидеть, а сердце помыслить и поразмыслить. И пока дело не дошло до этой меры, Благословенный шел путем действия — без всякого упрека, упаси бог, к самому действию, как ощущается, ибо действие еще не материализовалось. И если так, на протяжении всего этого долгого пути ужаса Он был благосклонен и умиротворен к Своему действию, чтобы явить его в назначенное время.

И об этом сказал раби Ирмия: «И что же, когда Он благоволит и приходит даровать Тору» — то есть все его намерение состоит в том, чтобы увещевать служащих Б-гу, дабы этот возвышенный и истинный переход всегда был перед их взорами. Ибо после этого, когда действие уже с избытком раскрылось, и если так, есть с кого взыскать за Его честь, дабы она не была осквернена — кто тот глупец, который скажет, что Всевышний снисходителен?

И он привел стих: «Вот то, что написано: "И кто устоит в день гнева Его, и кто выдержит день пришествия Его?"». И всмотрись очень внимательно в долгий и возвышенный переход, ибо день гнева Его — это именно тот, кто выдерживает день пришествия Его, как на весах взвешиваются они вместе, как сказано выше.

И через это ты поймешь изречение раби Тарфона, который считает, что мы говорим «довольно» (дай), и доказал это из писания: «И отец ее если плюнет в лицо ей, не стыдиться ли она семь дней?» — тем более Шхина [Божественное присутствие], что ей подобало бы [быть в изгнании] по меньшей мере две недели. И тем не менее он заключает: «Пусть будет заперта на семь дней» — то есть точно так же, как до того, как открылось действие и Шхина, и было лишь то, что ее отец плюнул в ее лицо, то есть чтобы открыть ее лицо, и пойми это. И различаются два плевка: один соответствует сердцу, а другой — мозгу, под тайной «грозного над всеми грозными и гордого над всеми гордыми», как сказано выше, и мы говорим «довольно» перед Шхиной, как вначале. И если ты чист сердцем, ты поймешь из своего сердца тайну стиха о том, что после семи дней затворничества народ отправился на свои места в рядах Торы, чего не было до завершения затворничества.

И если бы мой рот был полон песен, как море, а губы — красноречием, как множество его волн, мне не хватило бы [слов], чтобы выразить праведность Б-га, которую Он совершил, совершает и совершит перед глазами творений, которые Он сотворил, творит и сотворит: однако ты убедишься точно и тонко в том, что были и есть в мире огромные множества тех, кто вопит изо всех сил и не получает ответа, и с пустыми руками приходят, и с пустыми руками уходят, и как в начале своем, так и в конце своем очень-очень многие великие умаляют и ничего не добавляют: и горе этому стыду и горе этому позору, ибо существует точное правило, что «мы восходим в святости и не нисходим» (Шаббат 21б и в других местах). Но единение Благословенного, подобно тому как Он гордится телами, пустыми от всякой истинной прелести — никак не ослабевает, упаси бог, и гордится даже «над избранными собрания, мужами имени» (Чис. 16:2). И они тоже, если не будут тщательно беречь себя от растраты своего времени, смогут уйти из своего мира подобно первыми, ибо честь мира крепка и не меняется от страха перед устами творений, как понятно. И многие великие ошиблись в этом, ибо говорили, что они уверены, будто их сердце бодрствует, в то время как Писание говорит (Быт. 38:7): «И Эр, [первенец Иуды], был зрел в глазах Господа, и умертвил его Господь». И это изречение мудреца (ср. Притч. 18:9): «Также и ленивый в работе своей — брат человека-разрушителя».

Ибо главное — обращать внимание и размышлять, и «Все, что может рука твоя делать по силам твоим, делай» (ср. Эккл. 9:10), чтобы возвеличить и освятить Его великое и благословенное имя, и именно путем разума, а не подобно крикам глупцов или смеху глупцов, которые умеют произносить слова без мудрого сердца; но «у мудрого глаза его — в голове его» (Эккл. 2:14), и он не ведает никаких плотских сил, будучи ни бодрствующим, ни скорбящим, но «слова мудрых слышимы в тишине» (ср. Эккл. 9:17) силой сугубого созерцания, обращенного к единому Б-гу, и как написано в «Зохаре» (см. Пекудей, п. 673–674): «Все проясняется в мысли». И нет здесь никакого крика, и никаких умерщвлений плоти, и никакой болезни, и никакой напасти вообще и полностью, ибо «Пути ее — пути приятные, и все стези ее — мир» (Притч. 3:17), и «всякий чревоугодник гневается», и «всякий гневающийся — как будто идолопоклонник» («Зохар», Берешит I, п. 265 и др.), и душа его удаляется от него.

Однако интеллектуальные силы и мысли следует умножать со всем усердием и силой, и день и ночь да не умолкают те, кто поминает Господа: «Не давайте себе покоя» и «не давайте покоя Ему», доколе Он не утвердит и не сделает Иерусалим славой на земле.

И правду скажу тебе: когда я вижу пустых во всем, растрачивающих свои дни впустую, у меня не возникает никакой сердечной боли, ибо в конце концов ничто духовное не подвергнется мучениям в них — страдает лишь тело из плоти и костей, для чего оно и было создано, как было пространно объяснено выше. И конец всякого скота — на бойню (Брахот 17а), и без разума все они уподоблены скоту. И все порядки природы не опечаливают чистого сердцем, а напротив, радуют сердце понимающих.

Однако когда я вижу исполинов (нефилим), мужей имени изначальных, тогда они падают в мое сердце подобно лепешке раскаленного огня, ибо они мучают святую Шхину суетой, которую выдумывают и измышляют из своих сердец. Горе этой красоте, увядающей в этой пыли! Святая и верная капля, вокруг которой вращается все долгое провидение ради раскрытия лика истины, и при ее раскрытии она вновь и вновь крошит чистые воды, верные воды, на все углы провидения и действительности, и все пустые наполняются, и все изнуренные получают изобилие, и нет здесь ни железных сетей, ни паутины, но есть здесь великая честь и верная любовь, возвращающиеся и приходящие от Б-га, благословен Он, к Его творениям, и в любом месте, куда Он обращает Свой взор, все исцеляется. И блажен ухо, которое отроду не слышало злословия, и блажен глаз, который отроду не видел суетного вещью, и всякий проклинающий — проклят абсолютно, и всякий благословляющий — благословен абсолютно, и все, что исходит из Его устах, не имеет никаких сомнений и ничего сверх — лишь то слово, которое заповедал Господь: «И прилепиться к Нему» (Втор. 11:22)!

Прах, прах, как же ты стоголово-упрям, все вожделения моих глаз погрузились в тебя; до чего же ты дерзок! Тот глаз, который благословляет везде, куда ни обратится — как он превратился в чуждость, и куда ни направит свой взор — сжигает и поглощает! И как утешатся те люди, безнадежные во всем, «утешением суеты и радостью плоти», и что ответят они в день посещения? Довольно позора и гнева!

По этой причине я много говорил с тобой тет-а-тет о порицании этих людей, и об их материалистических выдумках, которые они измышляют из своих сердец, и каковы они сами, таковы и их дела, и все, кто уповает на них: «Проклят человек, который уповает на человека и делает плоть своею опорой» (Иер. 17:5), и «Благословен человек, который уповает на Господа» (Иер. 17:7), и «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых... но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь» (Пс. 1:1–2). Как сказали наши мудрецы (Кидушин 30б): «Я создал зтное начало, Я создал Тору как приправу; если этот мерзавец нападает на тебя, тащи его в бет-мидраш». И как же не болен и не ощущает [боли] муж, которому помогает его Хозяин.

И об этом я говорил тебе с глазу на глаз в час радости: что главный грех поколения знания заключался в тайне изречения (ср. Пс. 106:7): «Отцы наши в Египте не уразумели чудес Твоих». И я пояснил: по мере драгоценного величия Дающего оценивается и дар, а они согрешили в этом прежде всего тем, что уразумели не «Твои чудеса», а просто «чудеса» обобщенно, и следовательно, главное оказалось упущено из книги. И это привело к тому, что они отступили назад во время дарования Торы и сказали (Исх. 20:16): «Говори ты с нами, и мы будем слушать». И хотя в Торе это не записано как грех — ибо сказано (Втор. 5:25): «О, если бы было у них такое сердце, чтобы бояться Меня... во все дни» —, это потому, что грех, предшествовавший творению, не записывается в Торе, как известно, ибо Тора занята путем исправления, а не путем грехов.

И тогда ты спросил меня: «А что же делать с этим?» И я ответил тебе, что нужно усердствовать в великой благодарности за благо, ибо по закону природы, когда дающий видит, что получающий не признает его добра, его даяние ослабевает в дальнейшем. И тогда ты ответил мне, что благодарность за Его благословения выражается не словами плотского рта, а через укрепление и расширение сердца в великом превосходстве единения, благодаря чему враги побеждаются справа и слева, и это называется благодарностью за Его благословения, а не словами плотского рта.

И приди и посмотри, как драгоценны верные воды из неиссякающего источника, о котором сказано: «Насытятся и насладятся благостью Твоей», причем насыщение не аннулирует наслаждение, ибо он уразумел «Твои чудеса», а не чудеса и знамения — да и кому Ему отвечать! И даже он сам вовсе в этом не нуждается, и никогда не говорил им и им подобным: «Дайте мне, и пусть ваша сила веселит меня!». И предки их уже устали пасти овец стада ради малой охраны, и «спотыкался помогающий и падал помогаемый», и Шаддая мы не постигли, великого в силе.

И всё это постигло его с того момента, как он забыл меру Всевышнего и Возвышенного, превосходно высокого, и начал действовать сообразно мерке плоти и крови, а оттуда — к мерке деревьев. И точно так же он хотел созидать себя посредством расчетов, и выстраивал чужие расчеты. Но в Писании уже написано (Втор. 22:3): «И найдешь его», и «равнай» сказал, что до тех пор, пока «оно не попадет к нему в руки», [приобретение] не подразумевается, а простым зрением не приобретается. И обретение по Писанию, и обиходный язык говорят о том, что [приобретение] не совершается, пока вещь реально не попадет в его руки, дабы открылось [возможно, написано: чтобы проявилось] в конце дней. Мудрецы задались вопросом: откуда же берется монета? — и ответили, что она берется из двух [источников] — (здесь он намекнул на нечто дополнительное, что откроется в конце дней): один по доброй воле, а другой против воли, но я не знаю, что из этого по доброй воле, а что против воли.

И это тайна изречения: «И что делать нам с сестрой нашей в день, когда будут свататься к ней?» (Песн. 8:8), и оно откроется с помощью Б-га, и ты увидишь в конце дней, ибо мы оценим это в законе эпохи Мессии (алаха ле-машиах).

И вернемся к нашему делу: главное — глубоко уразуметь в Дарящем дар, насколько Он велик и сколь ценен, и тогда человек удостоится истинного прилепления и постигнет вкусы Торы, против которой нет иного исцеления в нашем мире.

И воспою о ней тонкую и приятную песню, радующую «истинное, испытанное и проверенное сердце» в десяти испытаниях.

Капля за каплей тонка ты, и все просторы моей жизни — вся моя заря и все мои сумерки.

Лик покрова, поднимающий завесу в просторах моих будущих дней — вся моя сколь, все мое утешение.

Место пролома, тебя поднимет великое множество в ветвях моих уст — вся моя пустыня и вся моя полнота.

Соединена ты в моем сердце, и вся твоя награда в моей руке, из всех моих знамен любви — все мое золото и весь мой товар.

И «что говорит гость добрый? — Весь труд, который трудился хозяин дома, трудился он только ради меня» (Брахот 58а), в смысле изречения «Человек обязан сказать: "Ради меня сотворен мир"» (ср. Санхедрин 37а). И это истина: подобно тому как мир был сотворен ради него, все детали бытия в совокупности также были сотворены ради него.

Одна деталь: это проистекает из мощи единения, где целое и деталь равноценны для Него, и всё, что достигнут все люди мира в конце исправления, достигается совершенными деталями в каждом поколении, а потому каждый находит детали своих членов в Торе. Ибо как она упорядочена в целом для всей совокупности, точно так же она упорядочена в целом для отдельной детали. Более того, «нет в целом большего, чем то, что есть в детали» (Бехорот 6а). И это завершенная и истинная мера после сугубого размышления, из-за чего написано (Притч. 5:19): «Любовью ее упивайся всегда», «И размышляй о ней день и ночь» (Нав. 1:8), и «Тора, Святой, благословен Он, и Израиль — одно» (ср. «Зохар», Ахарей мот, п. 299). И это мера, согласованная с полным согласованием, где всё есть одно, и духовное не делится на части. И человек обязан освятить себя и очиститься в разуме и сердце, и когда ты благословишь благословения Торы, как вначале, ты постигнешь почтенный стих (Втор. 32:39): «Видите ныне, что это Я, Я — и нет бога со мною».

Я прошу тебя: присылай мне ради твоего наслаждения и твоего блага частые вести о твоем положении и твоем... в Торе, ибо времени очень мало. И знай, что затягивание времен исправления уменьшает ценность исправления, и всякая духовная вещь возвышается и превозносится, когда занимает меньшую часть времени. И если бы ты знал, как затягивание вредит путям света так, как знаю это я, то ты, наверняка, был бы гораздо расторопнее в своем труде. И хотя я не желаю и не имею права учиться за тебя, дозволено и является великой заповедью радовать и услаждать те мандрагоры, которые ты находишь в поле, благословленном Б-гом, ибо все наше занятие в жизни — лишь в том, чтобы поднять Шхину из ее праха, радовать ее и петь перед ней изо всех сил, всегда восхваляя Творца, благословен Он, тем, что излишне в устах твоих, и тем более в месте, где мы знаем, что Он наверняка увенчает ее пути успехом. А потому твои вести нужны мне часто, и мы преисполнимся любовью вместе, чтобы искоренить тернии, окружающие верхнюю розу, вскоре в наши дни, аминь, да будет на то Его воля.

...Я приложил к этому письму послание моему отцу и учителю, да будет его память благословенна, чтобы ты передал его в руки. У него есть обида на меня за то, что я лишаю его своих писем, а причина в том, что я не выношу говорить о чем-либо в присутствии людей, враждебных мне. И поскольку у меня возникает мысль, что письмо может попасть в чужие руки, я воздерживаюсь от письма, и потому я решил посылать ему письма на твой адрес, а ты вернешь вещь ее владельцу, и в награду за путь тебе достанется «их чтение», ибо ты узнаешь из них о моем положении здесь в материальном плане, а также о других важных новостях, и когда ты прочитаешь их, они несомненно доставят тебе удовольствие.

Я не понимаю тебя, почему ты скрываешь от меня ложь и клевету, которые распускают против моего имени те пустые, легкомысленные и опрометчивые люди, известные тебе, ибо в деле возведения напраслины есть великий урок для стоящих в доме Б-жья, и поэтому я жажду знать о них в подробностях.

Знакомый твой,

Йехуда Лейв

А насчет того Давида Графа — сообщи мне, откуда он родом, и приведи другие возможные приметы его занятий, семьи и тому подобного, ибо имя его мне незнакомо.