Труды Бааль Сулама / Письма / Письмо 3
От 27 Кислева 5682 (1921) г. — Раби Моше Мордехаю Шульцу
С божьей помощью, 3-й день Хануки 5682 г., здесь, в Иерусалиме, Святом Городе, да будет он отстроен вскоре.
Истинному другу моему, моему сердцу и моей точке [связи], чье славное имя есть его величие, Моше Мордехаю, да светит его свет и да воссияет во веки веков и на вечные времена, амен, да будет на то Его воля.
Я получил твое письмо. И замечу тебе, что великую тоску ты причинил мне тем, что не сообщил о своем положении подробно, а именно: о мире в доме, о твоем здоровье, о здоровье домочадцев твоих, о пропитании, о том, каков твой труд — будь то в светильниках [материалах для освещения], в чернилах или в каком-либо ином деле. И каков твой распорядок дома: в еде, питье, сне, учебе и служении. Сократил ли ты торговлю, и вызывает ли это сокращение гнев твоей супруги на тебя. И где ты был в Дни Трепета и в праздник, был ли... был ли дома, и как тебя принимают там теперь, и продолжаются ли у тебя споры с ними, и каковы ныне формы преследований, и каков практический результат всего этого. И есть ли у тебя товарищи, какова форма общения с ними по количеству и качеству, и каковы иные новые склонности, о которых я не знаю, чтобы предостеречь тебя, и вообще всевозможные перемены, произошедшие с тобой со дня расставания моего с тобой и до сегодняшнего дня, подробно и в мельчайших деталях.
И как был бы я счастлив найти правильный ответ на вышеупомянутые 25 вопросов в твоем нынешнем письме, и как томится моя душа в ожидании еще восьми недель, пока эти мои слова дойдут до тебя и также вернутся ко мне с вестью «вот я».
И ты должен всегда помнить, что мы связаны узами вечной любви — настолько, что все происшествия, выпадающие на твою долю, происходят и со мной; и чего стоят тяжесть материальности или пространственное расстояние, чтобы перешагнуть преграду или рассечь надвое [нашу связь]? Поэтому сколь же глубоко уязвлен я тем, что с 9 Элула и до 2-го дня Хануки — около четырех месяцев, в течение которых я надеялся насладиться светом плода твоего пера, — в итоге передо мной лежит длинное письмо, полное риторики и намеков, из которого я не вынес ничего ни в делении, ни в сборе, и даже подобно лисице, вылезающей из виноградной кучи, я ничего не нашел. И что же ты нашел во мне такого, что я недостоин знать хоть что-то о твоем положении, хотя ты знаешь, как сильно оно меня касается? И почему ты не обратил внимания на то, о чем мы с тобой договаривались: не писать мне ничего, что выглядит облаченным в крылья риторики, в которых я и сам парю без конца по полуторастам причинам, так что тебя я не нахожу ни в одной из них?
Ради бога, с сегодняшнего дня и впредь, когда будешь писать мне какие-либо вести, пиши рассудительно, объясняя все с абсолютной простотой, ровно так, как один человек говорит своему ближнему, не будучи пророком, и излагай это верно, чтобы не оставалось места для уклонения или даже для домыслов. И не смотри на красоту языка, но на достоинство легкости объяснения. И главное — не примешивай к своей речи риторику или намеки, ибо нет никакого вреда или страха перед глазом чужака, поскольку мой адрес известен на почте, письма доставляют прямо на мое имя, а в мой дом нет входа чужакам и незнакомцам.
Тем более, когда ты пишешь мне новинки Торы (хидушей Тора), разъясняй их мне без каких-либо имен и ликов, прославленных в книгах, но исключительно на человеческом языке; ибо я и сам для себя тщательно стремлюсь разъяснять свои вопросы на разговорном языке, и это постигается моими чувствами с абсолютной простотой до самого конца, ибо это краткий и истинный путь к уяснению истины. Ибо когда я облачаю вещи в книжные имена, во мне вместе с этим пробуждается желание познать книжные мысли, и в результате мой разум отвлекается от желаемой цели моего пути — в чем я многократно убеждался на собственном опыте. Кроме того, когда в риторике книг я улавливаю нечто созвучное моему пути, возникает ложная радость, помогающая смешать ложь с истиной. Поэтому, когда я берусь разъяснить нечто необходимое для меня, я очень строго остерегаюсь заглядывать в книги — ни до, ни после; точно так же и в своих записях я не использую риторику, дабы всегда пребывать в чистоте, готовым найти истинное слово без примесей и без помощи чего-либо внешнего по отношению ко мне, и лишь тогда «нёбо вкушает пищу» (Иов 12:11).
Йехуда