Учение раввина Брандвайна о труде Ами Шамир · «Ла-Мерхав» · 18 сентября 1964 г. · с. 3 Перевод с иврита на русский Между Рош ха-Шана и Йом-Кипуром, когда Десять дней покаяния подходили к концу, мы зашли к раввину Йегуде Цви Брандвайну, главе отдела религиозных услуг Гистадрута, узнать, что нового в попытках соединить религию и социализм на практике. Мы поднялись на второй этаж старого дома на улице Гилеля Старшего в Тель-Авиве. Когда спустя целый час мы вышли оттуда, то подумали, что для своего дома раввин Цви Йегуда едва ли мог выбрать улицу с более подходящим названием. В прихожей маленькой квартиры нас встретил молодой знаток Торы и сразу провёл к раввину. На раввине Брандвайне был узорчатый халат и чёрная бархатная кипа, светлые пейсы спускались завитками к затылку. Он тепло пожал нам руки и усадил за стол. Простой деревянный стол был накрыт зелёной бархатной скатертью — из той ткани, что на идише зовётся «плюш». Такие скатерти напомнили мне о дальних тётушках в местечке, где я родился. Кроме стола и жёстких стульев, в комнате стоял большой битком набитый книжный шкаф; священные книги перекочевали и на пристроенную сбоку самодельную полку. Одно вполне согласуется с другим Раввин закурил первую из многих сигарет, выкуренных за время беседы, и стал ждать первого вопроса. Как осуществился этот союз религии с Гистадрутом и как он оценивает опыт последних семи лет? Раввин ответил без малейшего колебания: главное в религии — любовь к ближнему. Кто исполняет заповедь любви к другому человеку, тем самым исполняет обязанность перед Богом. Не любящий ближнего не видит истинного света. А быть может, тот, кто любит ближнего, этим уже признаёт существование Творца. Что такое Гистадрут, как не организованная забота о людях? (Верно ли мы передаём мысль раввина?) Так что одно вполне согласуется с другим, противоречия здесь нет. «Учреждая отдел, — продолжает раввин, — хотели навести мост между религиозными и светскими людьми. Хотя я терпеть не могу такого деления. Ни о ком нельзя сказать, что он выполняет все заповеди. И тот, кто их не соблюдает, совершает немало поступков, говорящих в его пользу. Мы все идём на компромиссы, — говорит раввин на ясном, звучном иврите уроженца этой земли. — Каждый приспосабливается сообразно своему пониманию и среде, в которой живёт. Когда семь лет назад ко мне пришли из Гистадрута — главным посредником был иерусалимец Лейб-Ицхак, очень толковый человек — и предложили возглавить религиозный отдел, я спросил: “А зачем вам я?” Мне ответили: “В Федерации много верующих, но им неловко обращаться к нам с такими вопросами. Если там будет раввин, они перестанут стесняться и придут”. Я согласился. Помочь евреям в их религиозных нуждах — почему бы и нет? Весь разговор занял три минуты. Меня спросили: “А жалованье вам разве не нужно?” Я ответил: “Жалованье? За что? Это дело мне по душе, я буду делать его безвозмездно”. Я ведь хотел только проложить дорогу, положить начало. Но все думали, что за мои хлопоты мне платят, и из-за этого мои источники заработка иссякли. В последнее время и сама работа стала занимать так много времени, что у меня почти не оставалось сил на другие дела. Тогда я попросил жалованье и стал его получать». Люби труд «Когда я приступил к работе, поднялось сильное сопротивление. “Агудат Исраэль” и “Ха-Поэль ха-Мизрахи” выступили против меня как один. Писали против меня в газетах, критиковали. Но я не обращал внимания, так как знал, что делаю доброе дело для всех. “Ха-Поэль ха-Мизрахи” хотел монополии на религию, а мы были против. В конце концов они признали нашу правоту, и критика смолкла. Недавно меня даже избрали в религиозный совет — избрал сам раввин Унтерман, а не какая-либо партия». А как отнеслись к этому сами члены Гистадрута? «С намеренной враждебностью я не сталкивался, — отвечает раввин. — Как я уже сказал, принадлежность к рабочему классу и религиозность вовсе не противоречат друг другу. Мудрецы сказали: “Кто пользуется плодами труда своих рук, выше того, кто боится Небес”. Что значит “пользуется”? Почему не сказано просто “трудится”? Я толкую это так: пользуется плодами труда своих рук ради общего блага. По Торе человек живёт не для себя, а для ближнего. В Мишне сказано сходное: “Люби труд”. Труд следует любить, потому что это значит отдавать что-то обществу. Вот почему, — говорит раввин Брандвайн, — у наших соплеменников, стремившихся к социализму, принцип “Люби ближнего, как самого себя” был в крови. Поэтому они ухватились за марксизм и другие идеи совместного труда и жизни. Не случайно евреям это ближе, чем иным народам. Поэтому религия и социализм, или, если угодно, религия и Гистадрут, не противоречат друг другу». А как эти возвышенные принципы осуществились на деле? Урожай немалый: и в обеспечении повседневных религиозных нужд, и в крупных культурных начинаниях. Например, год назад завершилось издание Вавилонского Талмуда со знаками препинания. Весь Талмуд был воспроизведён по знаменитому виленскому изданию с введением двенадцати знаков препинания, включая обычную точку, разделительную точку и косую черту. «Мы сделали это, — говорит раввин, — для рабочего, который возвращается домой усталым и с трудом разбирается в традиционном тексте без пунктуации». А на каком основании расставляли знаки? Толкователи расходятся даже в том, где кончается одно предложение и начинается другое. «В этом мы следовали Раши», — отвечает раввин. Кстати, отдел религиозных услуг Гистадрута, название которого напечатано на новом Талмуде, продал около четырёх тысяч комплектов, покрыв значительную часть расходов. Есть у отдела и более прозаические заботы. «Недавно, — говорит раввин Брандвайн, — мы передали десять тысяч праздничных молитвенников, три тысячи талитов, две тысячи пар тфилин (по двадцать фунтов за пару), пятьдесят библиотечек книг по Торе и две тысячи свитков Торы (один свиток стоит от двух до двух с половиной тысяч фунтов)». Без женского отделения Пока раввин по памяти перечисляет направления работы и расходы, входит молодой человек в брюках цвета хаки и серой рубашке с короткими рукавами. Его зовут Яаков Вайс. Оказывается, он вёл молитву на Рош ха-Шана в кибуце Гешер-ха-Зив в Западной Галилее и пришёл рассказать, как всё прошло. «Ну как там было?» — спрашивает раввин. «Великолепно! — отвечает кантор. — В синагоге яблоку негде было упасть. Пришли люди из соседних поселений, приехали туристы, причём женщин оказалось больше, чем мужчин. Около пятисот человек набились в тесный зал. Была одна трудность: перегородку для женского отделения не поставили, женщины просто сидели сбоку. Но в остальном всё было замечательно!» Отсутствие перегородки между мужчинами и женщинами в синагоге Гешер-ха-Зива не взволновало раввина Брандвайна. Попросив кантора подождать за дверью, он рассказывает о многочисленных молитвенных собраниях, которые его отдел устроил по всей стране на Рош ха-Шана. В частности, в постоянной синагоге Арада впервые организовали миньян. Туда послали раввина и кантора. «Кто обращается к нам с просьбой собрать миньян или прислать предметы для богослужения, тот их получает, — говорит он. — Мы не проверяем, есть ли у него членский билет. Да и кто в этой стране не состоит в Гистадруте?» Как выяснилось, многие рабочие советы попросили помочь им провести праздничные службы в зданиях Федерации. Отдел охотно откликнулся. «И ещё одно, — говорит раввин. — За это время шестьдесят кухонь на крупных предприятиях Гистадрута стали кошерными: на “Солтаме”, “Финикии”, “Калат Афиким” и других. Тем, кому трудно было оплатить переход на кошерное питание, мы даже предоставили дополнительный комплект посуды. В сумме это немалые расходы». Каковы же они? «Бюджет отдела в этом году — четыреста тысяч израильских фунтов. Несомненно, ни одна рабочая организация в мире не тратит столько на религиозные нужды части своих членов». Родословная Когда раввин закончил перечислять дела отдела, мы попросили его немного рассказать о себе. Реб Цви Йегуда не отказался. Он родился шестьдесят два года назад в Цфате, городе каббалистов, и с детства впитывал Тору. Родословная у него весьма знатная: он потомок — разумеется, не прямой внук — прославленного Маггида из Межирича, Маггида из Злочева, реб Элимелеха из Лиженска и реб Леви Ицхака из Бердичева. И это лишь самые известные имена. Когда началась Первая мировая война, ему было тринадцать. Он уехал с матерью в Венгрию и провёл там три года, прислуживая сатмарскому ребе — знаменитому реб Йоэлишу Тейтельбауму. В 5680 (1920) году семья вернулась в Землю Израиля и переехала в Иерусалим. «Тогда, — рассказывает раввин, — я посвятил себя Каббале, над которой усердно трудился сорок лет. Я был учеником раввина Ашлага, написавшего комментарий к “Зоару” в двадцати одном томе. После его кончины я продолжил его дело и написал комментарий к “Тикуней Зоар” под названием “Маалот ха-Сулам”». Комментарий раввина Ашлага называется «Ха-Сулам» («Лестница»). «Затем ко мне обратился один из учеников, состоятельный иракский еврей. Он просил меня взяться за издание трудов святого Ари — “Эц хаим” и “Восьми врат” — и предложил оплатить работу. Я посвятил этому четыре года и издал шестнадцать томов со знаками препинания, ссылками и тщательно выверенным текстом. Это единственное полное издание сочинений святого Ари, записанных, как известно, реб Хаимом Виталем. Ведь раввин Ицхак Лурия Ашкенази (Ари) сам не написал ни строки, а излагал всё своё учение устно». Каббалист и плотник-опалубщик «В Иерусалиме я занимался не только Торой, но и ремеслом, — рассказывает раввин Брандвайн. — Днём работал опалубщиком на стройке, а после работы преподавал Каббалу. Тогда у меня было около пятидесяти учеников — и молодые люди, и уважаемые старцы. Однажды, когда я сидел с учениками, пришли люди из Тель-Авива и попросили меня переехать к ним и преподавать там Каббалу. Они обещали жильё и заработок. Поскольку на моём попечении было семеро детей (с тех пор у раввина родился и восьмой), я согласился. Думал несколько лет прожить в Тель-Авиве и вернуться в Иерусалим. Но вышло иначе, и вот я живу в Тель-Авиве по сей день». Так раввин Брандвайн сидит у себя на улице Гилеля Старшего и продолжает усердно изучать Тору. «В Гистадруте меня не слишком беспокоят. Дают мне оставаться дома. Только когда возникают трудности, вопросы или созывается заседание, я прихожу. У меня есть телефон, со мной можно связаться в любое время. В Центральном комитете я поддерживаю связь с товарищем Хескином и обращаюсь к нему при необходимости». Есть ли у раввина планы на будущее? Как обстоит дело, например, с образованием? Мы слышали, что он намерен создать особые религиозные школы при Гистадруте. Верен ли слух? «В вопросе образования пока ничего не сдвинулось, — отвечает раввин. — В прошлом году мы побывали у Эшколя и обсуждали это с ним. Хотели найти способ познакомить школьников с иудаизмом и его ценностями, чтобы они поняли, каким богатством мы располагаем. Пока ничего не сделано. Если вопрос станет актуальным, мы многое предпримем. Возможно, откроем и особые школы, но до этого ещё далеко». На этой обнадёживающей ноте, которая оставляет немало вопросов, мы простились с раввином Гистадрута. Подпись к фотографии Раввин Брандвайн на заседании Совета Гистадрута